На крыше склада что-то сверкнуло, раздался хлопок, и выпущенный из РПГ снаряд ударил в бок «Фалькатуса». Грохнуло так, что на мгновение заложило уши. Броневик дернулся, но усиленный Конструктами металл и активная защита выдержали. Сидевший внутри Гагарин наверняка не пострадал. Зато, похоже, окончательно убедился, что по-хорошему уже не получится, и заорал, с легкостью перекрывая грохот выстрелов:

— Огонь на поражение!

Башни на внедорожниках синхронно развернулись и плюнули из пулеметов по фигуре наверху. Огненные плети очередей схлестнулись, в считанные секунды срезая кромку металла на крыше и превращая хрупкое человеческое тело в изломанную куклу. В это же время кто-то — наверное, сам Гагарин — снес Свечкой сторожку на въезде, и «Фалькатус» медленно двинулся к центральному зданию складу.

Следуя примеру своей «няньки», я укрылся за массивным корпусом броневика и, вжав приклад в плечо, приник к прицелу, контролируя свой сектор. На этой стороне машины было относительно безопасно, но по другой до сих пор работали из темноты. И не автоматы, а что-то калибром посерьезнее.

Да они там что, совсем с катушек слетели? Ведь исход операции ясен как божий день. Гардемарины вооружены до зубов, и каждый запросто остановит Щитом хоть целый пулеметный короб. Но если кого-то зацепят всерьез, остальные только больше разозлятся и сроют весь склад до самого фундамента.

Так зачем усугублять и сопротивляться?

— Они пытаются тянуть время! — Корф будто прочитал мои мысли. — Жгут документы, разбивают диски. Хотят задержать вас на улице как можно дольше.

— Ясно, — в голосе Гагарина отчетливо звякнула сталь. — Ребята хотят по-взрослому? Значит, будет по-взрослому.

То ли это оказался какой-то особый шифр, то ли гардемарины и сами были не против вломить в полную силу — вместо автоматов заговорило оружие помощнее. Сразу несколько атакующих элементов ударили по окнам, разнося в пыль стекла и оставляя на стенах дымящиеся полосы. Когда стрельба наверху стихла, «Фалькатус» снова взревел движком, устремился вперед и с грохотом снес с петель ворота, ведущие в здание.

— Немедленно прекратите сопротивление! — продолжали греметь динамики, внося дополнительную сумятицу в происходящее. — Оружие на пол, руки вверх, всем лежать! Лежать, я сказал!!!

В ответ из-за импровизированной баррикады в центральном проезде, составленной из пары микроавтобусов, прилетело сразу несколько гранат. Гардемарины дружно подняли Щиты, но я сработал изящнее: подхватил Даром катившиеся по бетонному полу смертоносные «кругляши» и отправил обратно — прямиком под днище черного «Транзита».

Сюрприз, да?

Раздался взрыв, и изуродованная машины подпрыгнула, разбрасывая во все стороны пламя и горящие ошметки металла.

— Вырубайте их! — загремел Гагарин из броневика. — Светошумовыми — залп! Пошли, пошли, пошли!

В сторону укрывшихся полетели тускло поблескивающие цилиндрики, и я отвернулся, чтобы сохранить зрение. Раздались хлопки, гардемарины снова пошли вперед. Сразу несколько мощных Молотов раскидали баррикаду, и бойцы под прикрытием пулемета «Фалькатуса» и второй группы, вошедшей в склад снаружи, ринулись на штурм. Скользнув вдоль искореженного капота одного из «Транзитов», я развернулся на звук и тут же утопил спуск, отсекая короткую очередь. Средних лет мужчина в форме «Конвоя» поймал головой сразу три пули и рухнул навзничь, а я уже перекатывался, уходя от удара.

Кто-то врезал атакующим элементом — и не Копьем или Молотом, а куда более коварной Плетью. Она скользнула по моему Щиту и ударила в борт микроавтобуса, оставляя на железе длинную вмятину. Я не стал дожидаться, пока враг подправит прицел, зачерпнул силы из резерва и наугад шарахнул по галерее наверху

И, похоже, слегка перестарался: послышался стон рвущегося металла, а укрывшийся за перилами Одаренный взлетел в воздух, будто выпущенный из катапульты. Я так и не успел заметить, куда он свалился потом — только окрашенную в красный продолговатую вмятину на металлической крыше размером примерно с человеческое тело…

Нет, этого можно уже не бояться — после такого не встают.

Основная часть защитников ангара погибла, но нескольких человек все-таки успели скрутить. Руководил поимкой сам Гагарин, выбравшийся из «Фалькатуса». Его сиятельство то ли заскучал внутри, то ли посчитал, что теперь командовать можно и без динамиков, ревущих на все Шушары.

Да и сражаться здесь было уже, пожалуй, и не с кем: лишь несколько террористов еще держались у лестницы, ведущей в крытые помещения второго этажа.

Гагарин, прижавшийся к стене у самого проема, поискал взглядом кого-нибудь из своих, но ближе всех оказался я, удравший от «няньки». Его сиятельство вздохнул, поморщился, но потом все-таки достал из подсумка пару гранат.

Ага, светошумовые.

Убедившись, что я все вижу, Гагарин перешел к следующему этапу. Показав три пальца, он изобразил жестом, будто бросает гранаты, а потом махнул рукой в сторону проема.

«Две штуки на „три“ и заходим», понятно.

Кивнув, я достал гранаты, подготовил их и сделал знак Гагарину. Тот кивнул в ответ, и продемонстрировал пальцами отсчет. Один, два, три… Поехали!