— Именно, — Ло одаривает брата полуулыбкой, а затем обнимает меня за плечи. Я прижимаюсь к его телу, ожидая, когда Роуз и Коннор выйдут на пустую площадку для своего первого танца в качестве мужа и жены.

— Я не пытаюсь давить на тебя, — говорит Райк, — но ты собираешься назначить дату свадьбы?

Мы с Ло никогда не говорили об этом. Мы обручились, потому что так велели родители, а еще они сказали, что мы должны пожениться сегодня. А потом, когда все изменилось, сроки как бы дематериализовались вместе с ними.

— Нет, — отвечает Ло. — Мы подождем, пока не утихнет шумиха в СМИ.

Челюсть Райка сжимается, и он пару раз кивает.

— А если этого не произойдет? Что тогда? — мне ни капельки не нравится его тон. Как будто он верит, что это никогда не сбудется. Мне просто неприятно думать, что это может стать нашей новой нормой. Раздражающие камеры, назойливость, бесконечные вопросы и слухи. Реалити-шоу закончилось, так что все должно вернуться на круги своя, верно?

Скулы Ло выпирают чуть больше, чем обычно, от раздражения. Он облизывает губы и пожимает плечами.

— Не знаю. Может, тебе стоит побеспокоиться о своей будущей жене? О, подожди, ее не существует.

Райк поднимает руки в защиту.

— Намек, блять, понятен. Я не буду вмешиваться.

Ло коротко смеется.

— Когда это ты не лез в чужие дела?

Он кивает.

— Хорошо сказано.

— Ш-ш-ш, — шепчу я, шлепая Ло по руке. Скрипки затихли, и Коннор вышел на открытое пространство. Когда он останавливается в центре, его глубокие голубые глаза смотрят прямо на Роуз.

Я улыбаюсь во весь рот. То, как он смотрит на нее, — просто волшебно.

— Я просто хочу, чтобы все знали, — снова шепчу я, — что я предсказала, что это случится, как только увидела их вместе.

И Ло, и Райк одновременно хлопают мне, в основном с сарказмом. Да, да, они могут объединиться против меня, но я была права. Такое случается нечасто, так что я приумножаю эту маленькую славу.

Коннор протягивает руку, и Роуз подходит к нему с прищуренным, страстным взглядом. Она берет его руку в свою. Она все еще в белом свадебном платье с облегающим ключицы материалом. По ноге идет высокий разрез, но тюлевая сетка так облегает ее конечности, что вы вряд ли заметите это, пока она не начнет ходить. Сексуально и стильно.

Она создала это платье, сшила его для меня, но это ее стиль и то, что она любила до последней нитки. Дэйзи украла платье, чтобы подкорректировать бюст в соответствии с размерами платья подружки невесты Роуз. Оно подошло ей идеально.

Они ждут начала музыки, в глазах Роуз мелькают вопросы о выборе песни Коннором. В тот момент, когда инструменты создают приятный, чарующий звук, Роуз подносит руку ко рту. А ее глаза начинают наполняться слезами.

Коннор притягивает ее ближе к своей груди, его ухмылка такая лучезарная. Ее руки дрожат. А после обе поднимаются к ее губам, которые раздвигаются от безудержного удивления. Она качает головой, и я начинаю плакать, как только редкие счастливые слезы стекают по ее щекам. Французская лирика льется из уст певицы как мед.

Музыка великолепна, даже если я не понимаю ни слова.

— Что это за песня? — бормочу я, быстро вытирая глаза.

— Понятия не имею, — говорит Ло, уголки его рта приподнимаются, чем дольше он наблюдает за Коннором и Роуз в центре зала. Здесь не так много не плачущих людей.

Коннор целует Роуз в лоб, и я читаю по его губам: Я люблю тебя.

Я прикусываю губу, чтобы снова не заплакать. Каждый момент свадьбы Роуз был для нас сюрпризом, и я думаю, что с каждым разом мы все больше осознаем, как хорошо Коннор ее знает и как сильно он ее любит.

— La Vie En Rose, — внезапно произносит Райк с французской ноткой.

— Что? — я хмурю брови.

— Песня, — говорит он, — называется «La Vie En Rose».

— Откуда ты знаешь, что...? — спрашиваю я, и мой голос прерывается, на секунду отвлекаясь на сестру. Роуз успокаивается после первоначального шока от выбора песни. И они начинают танцевать медленный танец вместе.

— Это популярная песня, — говорит он, прежде чем отойти назад. — Я собираюсь взять еще чего-нибудь выпить. Вы двое что-нибудь хотите?

— Бурбон, без льда, — сухо отвечает Ло.

— Умора, — говорит Райк без всякого юмора. Он кивает мне. — А ты?

Я не могу забыть, как он произнес «La Vie En Rose», словно точно знал, как произносить каждый слог на иностранном языке. Если бы я произнесла название песни, это прозвучало бы как американское коверканье слов.

— Ты знаешь эти слова? — спрашиваю я.

— Они на французском, — говорит он, оглядываясь через плечо на растущую очередь к бару. — Последний шанс, Лили.