27 февраля, ровно через неделю, в том же районе с французской территории из пулемёта обстрелян германский пограничный наряд: двое раненых и один убитый.

В тот же день статс-секретарь по иностранным делам Германской империи барон фон Рихтгофен вручил в Берлине представителю Франции ноту, в которой указывалось, что Германская империя не намерено «раздувать этот возмутительный акт нападения», но, заявляя протест по поводу случившегося, предлагает отвести французские войска от границы Эльзас-Лотарингии на пятнадцать — двадцать миль с целью предотвращения возможности «повторных провокаций».

В германской прессе инцидент был немедленно охарактеризован как «наглая провокация французских реваншистов». В газетах и на прошедших митингах в Берлине и ещё ряде крупных германских городов раздались призывы: «дать отпор зарвавшимся лягушатникам» и «ответить тройным ударом». Германским войскам по всей линии границы был отдан приказ отвечать на любые агрессивные действия со стороны Франции огнём, вплоть до уничтожения нападающих.

Первого марта, новая провокация с французской территории. Вновь обстрелян пограничный наряд. На этот раз без жертв. Третьего марта новый обстрел, пятого марта ещё один. Убито ещё несколько германских пограничников.

Шестого марта французское правительство в ответной ноте сообщило кайзеру, что по результатам расследования и показаниям французских пограничников, записям в их журналах наблюдения все выстрелы по германским пограничникам были произведены с германской стороны, и предположило, что речь идёт о несчастных случаях среди германских военнослужащих. Также Франция со своей стороны готова обсудить двусторонний отвод войск от границы в Эльзас-Лотарингии и предложила провести совместное расследование инцидентов.

Целую неделя была тишина и вот вчера вновь пулемётный огонь по заверению германского правительства с французской стороны. Мало того, германские пограничники ведут ответный огонь, после которого притаскивают через границу на свою территорию двух убитых ими человек, одетых во французскую форму пеших шассёров или егерей, а также станковый пулемёт Гочкисса.

Новая нота Франции от фон Рихтгофена, в которой барон доводит до французского правительства, что последний эпизод на границе отражает глубокую враждебность правительства Франции к Германской империи и призван довести до крайности кризис в отношениях между обеими странами.

«Интересно, что на это ответят французы? — Подумал я. — Это же прекрасный повод для объявления войны со стороны Германии. И чем-то это похоже на начало Второй Мировой войны, когда немецкими спецслужбами были организованы провокации на границе с Польшей».

Мои мысли устремились к событиям моего прошлого-будущего. Вспомнилось, что немцы организовали якобы нападение поляков на немецкую радиостанцию, а на следующий день к немецкому народу обратился Гитлер, заявив, что Польша осуществила нападение на германскую территорию, и что с этого момента Германия находится в состоянии войны с Польшей.

«Любопытно, это ребята майора Карла Брозе поработали? Или всё-таки французские реваншисты на поднявшейся волне взаимной ненависти отметились?» — пронеслось у меня в голове.

Кто такой майор Брозе? Это начальник Отдела III-b при германском генеральном штабе, сотрудники которого занимаются разведкой и контрразведкой.

Объём полномочий отдела III-b весьма широк. Он занимается разведывательной работой, контрразведкой и политической работой в армии. Ему же поручены все связи с иностранными военными атташе, а также наблюдение за иностранными посольствами в Берлине. Контрразведчики отдела занимаются и перлюстрацией переписки германских граждан с заграницей.

Поскольку отдел являлся не просто органом военной разведки, а общегосударственным разведывательным и контрразведывательным военно-политическим ведомством, то в нём работают не только офицеры, но и штатские сотрудники, владевшие иностранными языками и другими полезными навыками. Например, мобильным агентам необходимы документы тех стран, где они нелегально будут работать, и кто-то их должен сделать.

Это я сужу по работе агентов Аналитического центра и своим «блиноделам» и «маклерам». Не думаю, что германцы будут глупее. Телохранителей кайзера обучали у нас в центре. Могли германские офицеры увидеть или услышать и про курсантов? Могли. Тем более, ничего необычного в действиях нелегальных разведчиков нет. Вспомните орден иезуитов. Вот где «к вящей славе Божией» работали настоящие профессионалы, используя любые методы и личины.

Мои размышления прервал стук в дверь, после чего на пороге кабинета образовался мой секретарь, который сообщил:

— Ваше превосходительство, Великий князь Михаил Александрович просит вас немедленно прибыть к нему в кабинет.

Я посмотрел на подтянутого коллежского секретаря в чёрном мундире с серебряными петлицами, белоснежной рубашке с чёрным галстуком и усмехнулся про себя.

Выпускник первого курса Александр Сергеевич с позывным «Арап», благодаря своей внешности, очень уж был похож на другого Александра Сергеевича с фамилией Пушкин, был оставлен после выпуска при центре из-за своей феноменальной способности получать нужную информацию чуть ли не из воздуха, особенно среди женского пола. Как-то незаметно стал у меня секретарём. Очень хорошим секретарём, к тому же снабжающим меня всеми слухами Гатчины и даже Санкт-Петербурга. Как у него это получается, остаётся для меня загадкой до сих пор.