— Ах, вот оно что! Теперь мне понятно ваше присутствие среди гостей Иржины, — проговорил я.

А сам подумал, что этот толстяк с хитрой физиономией, похожей на морду жирного кота, пожалуй, мог вынашивать планы женитьбы на вдовствующей баронессе. То-то он с ней так любезничал! Даже руку подал галантно, проведя женщину ближе к костру. И она с удовольствием грелась, усевшись на толстое бревно, лежащее рядом, которое драгуны еще не успели разделать на дрова.

— Не угодно ли бренди, виконт? — спросил Влад, отхлебнув напиток из походной манерки.

При этом, флягу он протянул Леопольду. Но, толстяк отказался, проговорив:

— Нет, лучше не надо, а то, боюсь, в дороге голова закружится. С вашего позволения, я предпочел бы угоститься вечером, перед сном. Вы же знаете, как плохо я переношу подобные возлияния. В прошлый раз зачем-то французов решил освободить из темницы, хотя ненавижу их, когда трезв…

— Ну, как знаете, виконт, — проговорил баронет, продолжая отхлебывать по маленькому глотку из манерки, смакуя вкус крепкого напитка.

— Как тут у вас возле костра прелестно, князь! — воскликнула Иржина, лукаво поглядывая на меня.

Я же в этот момент смотрел наверх, на облака, летящие по ветру и затягивающие декабрьское небо, делая его серым, отчего дневной свет короткого зимнего дня быстро тускнел. Окидывая бивак взглядом, я наблюдал, как большинство солдат по-прежнему дремлют возле костров. И в этот момент я думал о том, что надо бы уже расшевелить все это «сонное царство». Если, конечно, мы хотим добраться засветло до ближайшей деревни, обозначенной на карте.

Но, мне никого расшевеливать не пришлось. Поскольку в этот момент прискакал неутомимый Дорохов, которому я поручил организацию охраны нашего временного лагеря. Поручик громко кричал:

— Замечена французская кавалерия! Сюда скачет целый эскадрон!

И уже от одного этого крика весь наш походный бивак пришел в движение. Солдаты, которые только что, вроде бы, сладко спали, укрывшись ельником, вскакивали от костров и, хватая оружие, тут же начинали его чистить, чтобы потом зарядить. А процесс заряжания был весьма непростым, в дюжину этапов. По команде «Заряжай!» боец брал ружье, потом открывал пороховую полку, потом вытаскивал из патронташа-лядунки бумажный патрон с отмерянным заранее количеством пороха, потом этот патрон разрывал, насыпая порох на полку ружья и закрывая ее. И только после этого солдат помещал пороховой заряд в ствол, а сверху него забивал пулю с помощью шомпола. Заряженное ружье следовало поднять в положение «На плечо». Все эти приготовления солдаты немедленно начали проделывать по моей команде, которую повторяли во все концы лагеря унтер-офицеры.

Будучи с разведкой и вовремя заметив французов, Дорохов быстро прискакал в наш лагерь, нещадно пришпоривая своего Гарсона. Отчего поджарый гнедой под ним мчался во всю прыть. Не подними поручик тревогу вовремя, и мы не успели бы приготовиться. Впрочем, даже теперь просыпающиеся после дневного сна солдаты едва успевали готовить свое оружие к бою и занимать позиции для стрельбы из-за засеки. Унтерам приходилось кричать:

— Становись! Заряжай! Поживей, братцы!

Тем временем, на противоположном конце поля, примыкающего к нашему лесу, возле скалистого подножия горы, вокруг которого петляла дорога, показались несколько всадников передового дозорного отряда вражеского эскадрона. Они трусили рысцой, но, едва заметив впереди на краю лесного массива отсветы наших костров, сразу развернулись, ретировавшись и возвратившись к своим с вестью о нашем обнаружении. Прошло всего несколько минут прежде, чем показался уже весь французский эскадрон, выкатившись походной колонной из-за поворота вокруг ближайшей горы в зону видимости. И всадники начали перестроение, разворачиваясь во фронт перед атакой.

Мне в подзорную трубу хорошо было видно, что нас собирался атаковать не какой-нибудь эскадрон линейных кавалеристов, а наполеоновские гусары в больших лохматых медвежьих шапках, представляющие собой элиту легкой кавалерии армии Франции. Ведь только самым отличившимся гусарским подразделениям полагались подобные шапки-кольбаки вместо киверов. Глядя на вражеских всадников, я подметил, что приказы своих командиров они выполняют четко. По крайней мере, каждый всадник расторопно занимал свое место в линии предстоящей атаки.

Это у нас там в двадцать первом веке привыкли думать о гусарах, насмотревшись исторических фильмов, как о нарушителях воинской дисциплины, считая их всех хвастунами, задирами, пьяницами, волокитами за юбками и чуть ли не анархистами. На самом же деле, они представляли собой вполне дисциплинированное и боеспособное конное войско на быстрых лошадях, используемое для стремительных фланговых атак, для рейдов по тылам неприятеля, для разведки и патрулирования занятых территорий. Часто гусары составляли резервные силы при штабах. Об этих всадниках с уверенностью можно было сказать лишь одно: каждый из них должен был обладать достаточным бесстрашием и определенной ловкостью, чтобы атаковать, обращать в бегство и преследовать противника, вылетая на всем скаку против ружейного, а то и пушечного огня. При этом, имея в своем распоряжении лишь саблю и пару однозарядных пистолетов.