Я понятливо кивнул головой, но…

Я перешел к другой витрине, где переливались огранкой тонкие, женские браслеты и цепочки.

– Цепочку за …, браслет за … и, нет, левый… И-и-и-и… - Я завис, выбирая между кольцом и сережками.

Победили серьги.

Сложив украшения в специальную коробку, парень задал вопрос, судя по всему, его искренне волновавший.

– Оплата картой, наличными, кредит?

Судя по вышедшей сумме, на наличные он и не надеялся, а вот кредит…

Пришлось доставать из сумки свое потрепанное портмоне и доставать карту другого банка – почему-то искренне не хотелось, чтобы Жанна узнала о готовящимся подарке.

И уж тем более – о его стоимости.

Пискнул терминал, списывая средства, поползла белая лента кассового чека, которую молодой человек оборвал и вложил в пакетик с коробкой, откуда я его тут же вытащил и убрал в портмоне, где он точно никому лишнему на глаза не попадется.

– Костюм лучше взять рядом часами. – Парень расцвел, подсчитывая свои проценты. – Там деда Фима работает, за пару часов все сделает в лучшем виде.

Ну, что же…

Голова у парня соображает!

Поблагодарив, вышел из магазина и пошел вниз по улице, навстречу неизвестному деду Фиме.

В принципе, у меня до встречи еще часа четыре, так что я всяко-разно успею закупиться, но…

Вторая проблема вампира – долбанный пефекционизм!

Причем у «младших» - третьего-четвертого укуса и ниже, он не проявляется вообще!

Вот ведь повезло новообращенным!

Миновав почти десяток женских бутиков, на чьих витринах распирожились манекены во всех позах и стилях, добрался до салона часов «Ракета», за которым, вместо мужского магазина обнаружилась обычная, светящаяся красными огоньками прошлого века, вывеска «АТЕЛЬЕ».

Кстати – круглосуточное!

Потянув на себя старую, помнящую еще Советский Союз, алюминиевую дверь, реально словно оказался в СССР!

Бетонный пол фойе переходил в паркетный, отлично натертый.

Пахло…

Пахло как в детстве, когда мама шила себе платье и пальто у местной швеи.

Насладившись запахами, сделал шаг к стойке, за которой суетилась молоденькая девчонка, шепотом ругающаяся на трех языках в мобильный телефон.

– Здравствуйте, хозяюшка! – Привычно поздоровался я.

– Две минуты! – Девушка показала два пальца и продолжила шепотом ругаться с телефоном.

Ровно через две минуты она отложила телефон и посмотрела на меня.

– Костюм. Тройка. На вечер. На сегодня. На меня. – Со вздохом сказал я и развел руками, давая понять, что это не я такой, а жизнь.

– Деда Фима! – Девушка развернулась в сторону цеха за своей спиной. – Это точно по твою душу!

Выползший из цеха дедок, отчаянно зевающий, краснолицый и с портновским сантиметром на шее меня не впечатлил.

А когда зевнул, так и вовсе испугал – такого перегара я от бомжей не припоминаю!

Глянув на меня слезящимися, испитыми глазками, деда Фима зевнул еще раз и выдал: - Не, не буду шить. Плохой человек!

И развернувшись ко мне задом, ушел досыпать в цех, к стучащим машинкам и шипящим утюгам.

У девушки отвисла челюсть.

Она переводила взгляд с двери цеха на меня и обратно и выглядела при этом так, словно ее по голове пыльным мешком из-за угла шваркнули.

– Что… На корабле бунт? – Рассмеялся я, уже в принципе понимая, что шел-то я наобум, так что и жаловаться не стоит.

– Протрезвеет – утюгом стукну! – Девушка звонко хлопнула ладошкой по столу выдачи. – Горячим!

– Не надо утюгом… - Я прикусил губу, пытаясь понять чего это у меня сегодня такой обширный день добрых дел. – Давайте я его от выпивки заговорю. Не надолго, на годик. Дольше он все равно не протянет.

Девушка вскинула на меня свои зеленые глазищи и со вздохом покачала головой.

– А так он больше полгода не протянет. – Честно сказал я, уже чувствуя, сколько деду осталось на самом деле.

– Все равно не надо. – Девушка вздохнула. – Сколько его будет, столько ему и надо.

Я развел руками, давая понять, что выбор каждого - выбор каждого.

– Хозяин – барин. – Я развернулся чтобы уйти, но девушка меня неожиданно остановила странным вопросом: «А хотите, я сошью?»

Я глянул на часы и…

Согласился!

Схватив ленту метра, девушка открыла обычную, еще советскую же щеколду и, выйдя в зал, принялась обмерять меня, вертя как игрушечного оловянного солдатика и тут же делая записи в блокнотик, висящий у нее на кармане фартука…