Шрифт:
– «Парадный самолет» Франца Суэвилли, воевать он предпочитал на бортовом номере 153, там…
– Макс! – Алекс сжал кулаки. – Откуда ты вообще знаешь…
– Что теперешний руководитель «Арбитров» - фашисткий прихвостень, которого разыскивали за расстрел поездов с раненными? У которого на боевом счету 102 сбитых самолета и… Еще много чего? Например, его развлечение рубить винтом пленных, на аэродромах? Меткую стрельбу из пушек по палаткам с красным крестом?- Я вспоминал дневник Старейшины «ПСА», в котором старик искренне восхищался лихим парнем, который через десять лет начнет охотиться за всеми, кто знал его тайны.
– Хорошо… Я – понял… - Алекс тяжело вздохнул и снова активировал амулет правды, хотя я ведь его просил этого не делать! – Ты имеешь отношение к событиям… «той» ночи?
«Хрусть»!
Вот и нету амулета!
На любую силу найдется сила иная, а у меня теперь хороший выбор защит!
Глава 36
– Кройц на тебя в дикой обиде! – Макс хлопнул Татьяну по филейной части и принялся наливать шаспанское в бокалы. – Ну… За Старый Новый Год!
– О, да… - Я сделал глоток веселых пузыриков и аж зубы свело от воспоминаний…
Или это просто «Советское, полусухое», навеяло?!
– Думаешь, он больше не появится? – Мой вертолетный подельник глянул за окно, где белая метель крутила и завывала, зашвыривая город белой, жесткой крупой. – Хороший он, только какой-то долбанутый, что-ли…
– Ешь, давай! – Татьяна от души, по семейному, насыпала в тарелку мужа очередную порцию «оливье». – Сам-то, можно подумать, лучше? Алекс – человек подневольный, у него сверху тридцать три начальника и каждый из них единственно умный!
Вот с этим я точно был согласен – начальников в Арбитрах до хрена и больше, а вот специалистов, подобных Кройцу, с каждым месяцем становилось все меньше. А приходящие новички, гм… От тех самостоятельных решений в жизни не дождешься!
– Кстати, Макс… На тебя Юлька стала засматриваться… Так что ты, это… Не поддайся на чары, ладно? А то… - Татьяна мужу договорить не дала, отвесив хорошего подзатыльника, чтобы тот вовремя научился закрывать свой рот!
– И с Ольгой, и с Юлькой… Я сама поговорю! – Татьяна вздохнула. – Думала, у меня в семье только одна дура, ан нет – две!
– Три… - Макс ловко уклонился от очередного подзатыльника.
Глядя на них, почувствовал, как на душе становится проще и легче, отпускает ползучая злоба и…
– За старый новый!
– Макс… А тебе сколько лет? – Татьяна, дождавшись, когда Макс выйдет, снова насела на меня. – Про пятьдесят можешь не говорить, не прокатывает. Ты же ведь не человек, правильно?
Я утвердительно качнул головой.
– Кто ты, Макс?
– Муж не рассказал? – Я долил себе шампанского. – Или спросить побоялась?
– Сказал, что женщине, в мужские тайны нос лучше не совать…
Я усмехнулся.
– И ты, и Кройц, и даже Мехна, вы же все – колдуны? – От сделанных женщиной выводов я аж шампанским подавился!
– Нет, Таня… Колдунов, в принципе, не бывает. То есть, они бывают, но совсем не долго, становясь либо магами, либо…
– Богами?!
– Татьяна подалась вперед.
– Нет, покойниками. – Разочаровал я женщину. – Мы с Мехной – вампиры. Кройц, судя по всему, что-то среднее между магом и оборотнем, по крайней мере, регенерация и выживаемость у него реально звериные.
– А другие? Есть еще другие? – Татьяна затаила дыхание. – Ну, эльфы там, феи, лешие с домовыми? И боги, боги ведь есть?
– И эльфы, и феи… - Я вспомнил Янку и тяжело вздохнул. – И даже боги и богини есть, только они вечно заняты, а когда не заняты, такую дичь творят, что их же свои к ответу призывают. Есть еще оборотни, зомби, «крошечный народец», но его совсем мало осталось, им в городах плохо, им волю подавай. Гномов почти истребили еще в Первую мировую, а всяких «азиатских существ» повырезали, в большинстве своем, за излишнюю злобу. Кстати, свои же собственные боги и вырезали. Наших тоже попробовали на измор взять, но они ведь, сама понимаешь, «не ихние», с нашими договориться можно, так что, за девяностые и договорились.
– А ты, сам ты? Как ты в девяностые жил? – Татьяна вертела в руках пустой бокал из-под шампанского и ждала ответа.
– Ты знаешь… Голодно, но легко. – Я прикрыл глаза, вспоминая свою молодость. – Сперва дефицит, потом изобилие, очень легкие деньги за сложную работу. Кстати, именно с тех пор перловку ненавижу… И чиновников с бандюками, тоже, с тех же времен…
– Но ты будешь жить вечно… - Татьяна поставила фужер на стол и тяжело вздохнула.
– Насчет «вечно» - это ты точно пальцем в небо попала. Да и не жизнь это, Тань. Реальность ведь совсем не кино, а вампир, в первую очередь, раб того, кто его укусил. Раб старейшины клана. Раб всего клана. Так что, гм, свободы нет и у вампиров.