– Отставьте мертвецам хоронить своих мертвецов…- Я водрузил бутылку коньяка на закрытую крышку рояля, заботливо подложив под донышко свой собственный носовой платок.

Чистый, чистый, не настолько я «деревенщина» чтобы ходить в гости с грязными и ненадушенными платками.

Даже если я в джинсовой рубашке!

– Ох Макс-Макс… - Бабушка Мехна укоризненно покачала головой. – Совсем ты свою печень не любишь…

Через минуту, из дальней двери, полузамаскированной цветущей китайской розой, выплыла ее любимая индианка, толкая перед собой серебристый столик на колесиках, уже «упакованный» бутылкой без этикетки, тарелочками с шоколадом, нарезкой, оливками и соленым салом, с черным хлебушком и тонко нарезанным лимончиком, в окружении кофе и сахара.

– Сегодня, Макс, пьем «Шустовский», еще дореволюционный! – Бабушка вскрыла бутылку и по комнате поплыл удивительный аромат тепла и странных специй, каких я, на своем веку, точно не встречал.

– Итак, путем научного эксперимента, на прошлом нашем симпозиуме мы выяснили, что коньяк положено закусывать копченым салом, маринованными корнишонами и сыром! – Мадам наполнила тяжелые, хрустальные стаканы на два пальца благородным, коричнево-шоколадным напитком и, погрев и чокнувшись, мы сделали по первому глотку.

Ну, скажу сразу…

Шустов ужасно филонил при изготовлении своего элитного пойла.

Конечно, догнать по вкусовому безобразию хваленый «Хеннеси» ему не дано, но…

– Н-да-а-а-а-а… Пивала я лучше. – Разочаровано вздохнула госпожа Демидова, возвращаясь к роялю и ставя свой стакан прямо на полировку. – Либо меня обманули, либо нас накололи!

Тонкие, изящные пальцы побежали по клавишам, что-то аранжируя, что-то перевирая, но получалось очень достойно…

Опустившись на кресло рядом с роялем, сделал еще глоток и с горечью констатировал, что иногда и «Джек Дэниэльс» намного лучше пьется, чем хваленый коньяк от знаменитых производителей прошлых лет.

– Интересно, а если смешать это с ромом? – Мехна развернулась и хлопнула в ладоши. – Ранда, рому!

Увидев бутылку с надписью «Гавана клуб», я слегка дернулся – в годы моей лихой молодости, на этом самом «Гавана клубе» я так смачно обжегся, что хоть десятилетия прошли, а воспоминания – остались!

Но, ведь мы же смелые!

Мы – долбануто-безбашенные!

Мы – экспериментаторы, на свои жопы и чужие головы!

И я, недрогнувшей рукой, разбавил коньяк – ромом…

Путем натурного эксперимента мы выяснили, что разбавлять лучше 30 на 70, где семьдесят это коньяк.

Потом выяснилось, что закуска на этот коктейль не годится и индийская Королева принесла курочку, остренькую, хрустященькую и сладенькую, одновременно.

Потом было что-то очень сладкое, потом танцевала Ранда очень фривольные танцы, потом танцевала Заря, припершаяся меня забрать, потом мы мешали коньяк с «Букетом Молдавии», к сожалению, с белым…

Или это мы ром с «Букетом…» мешали?!

Потом Лешенька отвез в аэропорт, и мы смотались в белокаменную на вертолете, пополнив запас выпивки.

На обратном пути, в аэропорту нас встретила Ника, попытавшаяся нас образумить, но попала под чары индианки…

Потом у меня начались провалы в памяти, но, кажется, Ранда совсем не возражала, что я с ней целуюсь, но в этом я уже не уверен, тем более что мне не свойственно целоваться с кем-то, с кем я не встречаюсь…

Даже если я сильно пьян.

Даже если я пьян в стельку!

… Утро, в кои-то веки, было добрым – меня никто не разбудил, никто на мне не спал, и телефон не пищал, требуя к себе внимания.

Просто – ИДЕАЛЬНОЕ утро!

Еще бы я проснулся в своей кровати – так и вовсе было бы все замечательно, но я и в кресле умудрился провести время совсем даже не плохо!

– У-у-у-у-у… Как же я тебя ненавижу! – Искренне заявил сиплый голос откуда-то слева, кажется, из-под рояля. – Ну, почему ты, сука эдакая, никогда не болеешь с похмелья, а?!