— Мне и тут хорошо, — Он достал с кармана пачку сигарет и закурил.

— А сказать спасибо что я тебя спас, ты не хочешь? — Присаживаюсь возле него на карточки. Мне не нравится запах крови, его может затмить только такая вонючая гадость как сигареты.

— Я бы и без тебя справился. — Он продолжает смотреть вверх.

— Да что ты говоришь? — Вырываю с его пальцев сигарету и сам прикуриваю. Гадость ужасная, от запаха нос скручивается в трубочку, но так даже лучше.

— Проваливай. — Прохладно бросает этот мелкий и берет новую сигарету.

— Мне кажется ты слишком мал, чтобы курить, так что будь добр, отдай мне. — Тяну руку к пачке, но он прячет ее обратно в капкан.

— У меня сегодня тоже выпускной, так что думаю мы одного возраста. — Он опять закуривает, пребывая в странной прострации.

— По тебе и не скажешь… Каши что ли мало ел? — С улыбкой осматриваю его с ног до головы.

Какой у него рост? Сто шестьдесят что ли? С моими сто девяносто два явно не сравнить, особенно с почти двумя метрами верзил. Как он бабу то их подцепить сумел? Ей что карлики нравятся? Не красавец, волосы темные, кудрявые, нос большой, да вообще с внешностью чуваку явно не повезло. Одет в клетчатую рубашку и темные брюки — такой себе вариант для выпускного, особенно с белыми кроссовками.

— С бабами тебе ведать совсем не везет. — Констатировал его внешней вид докуривая сигарету.

— Не везет. — Повторил мелкий и резко сел. — И почему все бабы такие суки?

— Это риторический вопрос? — Насмешливо выбросил бычок в одного из идиотов.

Куда мне теперь? Деньги с карты снимать и искать где здесь аэропорт? Вот же вляпался, знал же, что не надо было на этот выпускной идти. Осмотрелся по сторонам и подал мелкому руку, что бы тот наконец встал. Хорошо так ему наваляли, он что даже не сопротивлялся?

— Возможно. — Подтвердил тот и отбросил сигарету, остался сидеть на земле.

— Ты что ли от несчастной любви бабу их лапал? — Улыбаюсь и трясу его за плечо, похоже паренек совсем захилел от какой-то бабы.

— Какой еще любви?! Что бы я ее любил?! Да за кого ты меня считаешь?! — Он так резко вскрикнул что мне показалось забавным это. Поднялся сам, и так быстро что не подумаешь, что это его недавно избивали. Сделал несколько небольших кругов, явно о чем-то сосредоточенно думая.

— Так от чего же ты к их бабе полез, мелкий? — Повторяю свой вопрос, пока этот забавный субъект закрывает лицо руками.

Он резко выпрямляется и ударяет рукой об стену, при этом звук и результат такой, как будто туда не рукой ударили, а гирей швырнули. Стена обтрескалась, несколько кирпичей превратились в крошку, а в стене осталась огромная вмятина. Присвистнул, кажется это явно ненормальное явление, во как верзилы в угол забились и звуков не издают.

— Она моя, а он ее целовал… — Прошипел мой новый знакомый тоном обиженного рогоносца. При этом он все еще опирался кулаком об стену, похоже от злости его колотило. Какие тараканы в таком мелком тельце, однако.

— Оу, так ты что в отместку решил чужую бабу потискать? Очень разумный ход. — С иронией подметил его довольно глупую логику. Мне конечно девки не изменяли, но ни по одной из них я бы точно так не убивался, как мелкий этот.

— Я даже убить его не могу, из-за этих чертовых правил. — Говорит мелкий тихо, от чего становиться слегка жутко. Он серьезен и мне почти от этого смешно. Ударяет второй рукой рядом по стене, пробивает ее насквозь. Рука застревает, но он почти этого не замечает.

— У нас глупые правила, правда? — Спрашивает мелкий через какое-то время, и вырвав руку с плена, поворачивается ко мне.

Его глаза светятся красным, зрачок вытянут. Оборотень, еще один. Вздыхаю, зверь давно заметил это, а я не обратил внимание на его ерзания внутри. Слишком безобидным выглядит мой новый знакомый. Надеюсь он не захочет со мной драться, как предыдущие пять? Или их было шесть? Честно говоря, я уже сбился со счёта, сколько таких, как он я встречал раньше.

— Не знаю, мне как-то ваши правила побоку. — Улыбаюсь, хотя внутри кисло. Если он превратится у меня и правда не останется выбора, придётся не только его убить, но и этих верзил. Волки предпочитают биться насмерть, не трудно посчитать скольких я уже отправил на тот свет.

— Одиночка? Дед рассказывал о таких, как ты, правда в весьма негативном свете. — Он улыбается, глаза становятся нормальными, серыми такими. — А как по мне это здорово, свободным быть.

Странно, но я не чувствовал себя свободным, никогда.

— Все мы рабы внутренних чудовищ. — Поворачиваюсь к выходу с переулка, надо уходить. Может кто слышал шум и вызвал полицию, не хочется объяснять, что тут случилось.

— Как можно считать частичку себя самого чудовищем? Без него ты уже не ты. — Он прищуривается, слегка улыбаясь. Думает, что я шучу? Нисколько.