Мне не терпелось узнать новости от Адамса. Мы распрощались у ворот, и я поехал обратно на велосипеде. Перед тем как покинуть замок, я попросил Марджори продлить ее обещание не выходить одной, и она уступила: «Но только чтобы угодить тебе», — сказала она на сей раз.

Я обнаружил, что Адамс писал мне в шесть часов: «Важные новости. Приезжай немедленно». Если поспешить, еще можно было успеть на поезд, поэтому я вскочил на велосипед и приехал на вокзал как раз вовремя.

Адамса я нашел в его номере в «Пэласе», где он метался от стены к стене, как пантера в клетке. Стоило мне появиться, как он бросился ко мне и затараторил, вручая записку:

— Читай — это перевод шифрованной телеграммы. Я уж думал, ты не приедешь!

Я взял телеграмму с упавшим сердцем: никакие срочные новости не могли быть хорошими, а плохие неизбежно касались бы Марджори. Я дважды перечитал телеграмму, прежде чем уловил ее смысл. Она гласила:

— Что думаешь? — спросил Адамс, когда я оторвал взгляд от бумаги.

— Пока не знаю. А ты что думаешь? У тебя было больше времени это осмыслить, чем у меня.

— То же, что думал всегда. Дело нешуточное, совсем нешуточное! В чем-то телеграмма принесла и облегчение. Если за этим стоит банда похитителей, дело уже не в политической мести, а только в выкупе — значит, внезапное покушение на жизнь ей не грозит. Банда сделает все, чтобы не убивать курицу, несущую золотые яйца. Но политические сорвиголовы, которые отважились бы на такое предприятие, — люди жесткие; если на их стороне сила или хотя бы численное превосходство, отбиться от них будет непросто. Возможно и то, что они все же ведут свою игру, но пользуются похитителями в своих целях. Я тебе говорил, старина, положение опасное — и действовать следует весьма осмотрительно. Все так переменчиво, шаг в сторону — и победят не те. К слову, как я понимаю, ты не изменил своего мнения о пожеланиях мисс Дрейк.

— Никогда! Но, как можешь догадаться, мне не терпится знать все, что поможет ее защитить.

К некоторому моему удивлению, он добродушно ответил:

— Хорошо, старина, конечно, я расскажу, но я рассчитываю, что и ты сообщишь все, что вправе сообщить, чтобы помочь в моем деле.

— Разумеется! И кстати, — добавил я, — надеюсь, ты не против, что я не сказал тебе ее адрес.

— Ничуть! Просто придется выяснить его самому, только и всего.

В его голосе слышалось удовлетворение, если не торжество, и я призадумался.

— Так, значит, ты уже его знаешь? — спросил я.

— Еще нет, но надеюсь узнать до конца дня.

— У тебя есть подсказка?

Он рассмеялся.

— Подсказка? Сотни. О чем ты, мы же с тобой не вчера родились. На божьем свете нет того, что не послужит подсказкой, если воспользоваться этим с умом. Ты и сам подсказка, если на то пошло.

В один миг я понял все. Адамс приезжал в Круден, чтобы показать меня своим сыщикам. Вот кем были те настороженные люди. Разумеется, они проследили за мной, и секрет Марджори уже не являлся секретом. Какое-то время я молчал, сперва разозлившись, что Адамс использовал меня. Затем во мне столкнулись два чувства: опасение, что мое невольное предательство повредит мне в глазах Марджори, и облегчение, что теперь она в какой-то мере защищена силами своей великой страны. Все же мне было спокойнее на душе при мысли о том, что за ней приглядывают те внимательные, настороженные люди. Да и Адамс не сделал ничего такого, в чем я мог бы его упрекнуть. Никаких сомнений, что я сам поступил бы так же. Меня, впрочем, уязвило, с какой детской легкостью ему это удалось. Мне и в голову не приходила такая возможность. А если я не смог лучше строить планы и заметать следы, плохой из меня выйдет союзник Марджори в борьбе с неведомым врагом, на которую она добровольно пошла.

Перед уходом я сказал Адамсу, что вернусь завтра вечером. Я лег пораньше в «Пэласе», рассчитывая успеть на первый поезд в Круден.

Теперь я всерьез задумался, как поговорить с Марджори, при этом ничего не испортив и не предав доверия Адамса. В ходе размышлений у меня крепло убеждение, что лучше просто быть честным и спросить ее же совета. Соответственно, встретившись с ней в Кроме в полдень, я заговорил об этом, хотя, признаюсь, не без трепета. Когда я сказал, что хочу спросить совета, она вся обратилась в слух.

Нервничая, я начал:

— Марджори, когда человек в затруднении, ему лучше посовещаться с лучшим другом, верно же?

— Разумеется!

— А ты мой лучший друг, верно?

— Надеюсь! Очень хотелось бы так думать.

— Тогда послушай, дорогая, я попал в такой переплет, что не вижу никакого выхода, и прошу тебя о помощи.

Должно быть, она отчасти угадала причину моего «переплета», потому что во время ответа на ее лице мелькнула слабая улыбка.

— Все те же неприятности? Дипломатия Сэма Адамса, да?

— Совершенно верно. Я хочу спросить, как, по-твоему, мне поступить, чтобы причинить как можно меньше боли очень дорогому мне другу и в то же время исполнить важнейший долг. Вдруг ты увидишь выход, какого не вижу я.

— Продолжай, дорогой, я слушаю.

— С нашей прошлой встречи я получил очень тревожные известия из источника, который не вправе называть. Я могу их тебе рассказать, только не спрашивай, откуда мне все это известно. Но сперва кое-что еще. Я уверен, хотя и не наверняка, что твой секрет раскрыт: детективы знают, где ты проживаешь.