— Вы уже довольно рядом, — улыбка с его лица слетела и он резко стал серьёзным. — Потому я здесь. Чтобы напомнить об этом.

— А точнее? — стоя так близко к Коко, тревога во мне начала сменяться откровенным страхом. Я пытался не подавать виду. Но это было делать всё труднее и труднее.

— Ну… — задумался латиноамериканец. — Километров так… тридцать ещё можете пройти. А дальше всё, нельзя, не разрешаю, — он снова улыбнулся во все свои белоснежные зубы. — Будет очень печально, если придётся убить вас раньше времени. Не допускайте эту ошибку.

Сказав это, он прошёл прямо сквозь меня и приблизился к телу майора. Только сейчас я понял, что всё это время перед нами находился не сам Рамбо, а его энерготело. Что ж, это объясняет, как он передвигается по воздуху. А я уж было подумал, что он летать умеет.

— Хороший был боец, — Коко ногой перевернул Уилсона на спину. — Я учебку проходил под его началом. Вот он нас гонял… Он для меня всегда был примером для подражания. Правда, у него был один большой минус — излишняя самоуверенность. В итоге именно она его и свела в могилу. А ведь «Инсейн» говорил ему, что надо отступить и перегруппироваться, — он присел на корточки и закрыл глаза мертвому майору. — Никогда Уилсон не прислушивался к своим подчинённым. Зря…

— А у меня тоже есть вопрос, — привлёк к себе внимание «Каскадёр». Он пытался говорить уверенно, но это у него получалось плохо. — Куда «Глухого» дел?

Рамбо стрельнул в Петра таким грозным взглядом, что последний даже слегка дёрнулся.

— Ты про то существо, которое я прихватил с собой в прошлый раз? — он поднялся на ноги и подошёл к моим бойцам. Некоторые из них попытались снова поднять оружие, но, увидев, как я отрицательно покачал головой, вернули автоматы в исходное положение. — Он же не из вашего вида. Зачем он вам?

— Он наш друг! — Анжелика попыталась повысить голос, но вместо этого она лишь надломила его.

— Друг?! — Коко молниеносным рывком оказался прямо перед «Евой» и придавил её взглядом. Девушка от страха аж вжалась в себя. — Какой он вам ещё друг? У таких, как он, не может быть друзей, — затем Рамбо так же быстро остыл, как до этого вспылил. — Впрочем, он сам решит, кем ему быть после изменения.

— Что ты с ним сделал? — это уже говорил я. Причём мне удалось произнести эти слова без надрыва. Будто на миг исходящее от Коко ментальное давление перестало действовать нам меня. — Какое ещё изменение?

— Скоро узнаете, — не поворачиваясь ко мне, ответил Коко. После этого он прикоснулся ладонью к лицу Анжелики. От этого прикосновения её буквально затрясло. Пётр попытался вступиться за свою девушку, но тут же был остановлен врагом. Причем последнему хватило одного простого взгляда, чтобы «Каскадёр» замер на месте, а его руки, словно связанные, оказались за спиной. — Не бойся, жеребец, — рука Коко скользнула на шею Анжелики. — Я не заберу у тебя эту тёлку. Я сделаю это позже.

После этого Коко телепортировался мне за спину и леденящим душу голосом на ухо мне прошептал:

— Раз вы этого хотите, выполню вашу просьбу. Скоро вы встретитесь со своим, как вы его называете, другом. И это встреча вам скорее всего не понравится.

Я резко развернулся, но Рамбо не увидел. Он пропал. А вместе с ним исчезла и тревога, которая последние несколько минут душила меня.

— Что? — округлила глаза «Ведьма». — Что он тебе сказал, «Инженер»?

— Сказал, — судорожно сглотнул я, — что встреча с «Глухим» нам не понравится. Похоже ему удалось сделать из него перебежчика.

18 июня 2024 года.

Путоранская аномальная зона. Ущелье.

Московское время — 06:33.

Аномальное время — 15:21.

Где-то над нами, высоко в горах, продолжали трещать скалы. После чего по стенам ущелья стучали мелкие камни. Но Разводной заверил нас, что угрозы никакой нет. Это всего-навсего отголоски схода лавины и нового камнепада (уже на нашу голову) можно не опасаться.

В остальном наше ущелье, заваленное осколками породы и множеством американских трупов, погрузилось в молчание.

Разве что нам было что обсудить.

— Этого я и боялся, — разочарованно выпалил Разводной. Затем он так резко дёрнул руками, что «Милаха» чуть было не слетела с его стального плеча. — Если астероид и впрямь промыл мозги «Глухому», то… — он осёкся и замолчал.

Молчание Фёдора убедительнее любых слов передало всю суть того, что он хотел сказать. Мы, разумеется, всё понимали. Но никто из нас не решался озвучить это вслух. Никто не хотел признавать, что «Глухой» теперь наш враг.