— Добрый вечер. — появляется перед нами невысокий брюнет с неестественно идеальной щетиной.

Я видела его на презентации курса Березовского, он пришел туда с Ильяной. Потирая руки, он бегло осматривает всех нас и задерживает взгляд на мне.

— Здравствуйте. — приветствую тихо.

— Это Наталья. — представляет меня Рома и обращает его внимание на Настю. — Анастасия, наш пиар-менеджер.

— Тамби. — отвечает мужчина и снова смотрит на меня.

Не люблю пристального внимания, но, улыбаясь, взгляд его выдерживаю.

— Роман! Арчи! — вдруг раздается сбоку голос виновницы торжества. — Добрый вечер, ребят!.. Я так рада видеть вас!

Обдавая волной сладковатых духов, проплывает мимо меня. По-свойски, словно делает это каждый день, прижимается губами к щеке моего мужа. Затем также целует Арчи и расплывается в широкой дружелюбной улыбке.

— Добрый вечер. — подаю голос, чувствуя инстинктивную потребность заявить о своем присутствии.

Она ведь не забыла, что Рома женат, правда?

— Ой!.. Девочки, милые, спасибо, что вы тоже пришли! Вы не представляете, как я волнуюсь сегодня! Не спала две ночи!.. Костюмер в шоке, как теперь на талии платье закрепить.

— Все будет хорошо — заверяет продюсер.

Ильяна складывает руки в молитвенном жесте, а потом вдруг округляет неестественно зеленые глаза.

— Мне сказали, что с вашими приглашениями вышла какая-то накладка?

— Да. — заявляет Березовский. — Их было всего три.

— Тамби! Кто у нас занимался оформлением пригласительных?

Почесывая бровь, тот лишь пожимает плечами. Мне становится неловко. Терпеть не могу щекотливые ситуации. Сама по себе редко в них попадаю, но за других стыд испытываю часто.

— На Наташу не было. — поясняет Рома, глядя на Ильяну в упор.

— Это ужасно, — она восклицает, переводя на меня сочувственный взгляд, — я обязательно выясню, в чем причина, и накажу виновного. От себя лично приношу самые глубокие извинения. Друзья моего друга, — выделяет последнее. — Мои друзья.

Выглядит и ведет себя искренне, но я не могу отделаться от ощущения, что ее голос фальшивит. Она мне не нравится, от нее веет угрозой, от которой все волоски на моем теле встают дыбом.

Мужчины удаляются в сторону импровизированной барной стойки, а Настя, извинившись, отлучается, чтобы ответить на звонок. Мы вдвоем, поэтому мне ничего не остается, как заполнить тяжелую паузу вежливым вопросом:

— Долго готовились к этому вечеру?

— Месяца три, — свободно отвечает Ильяна. — Это если конкретно про клип. А вообще, к своему успеху я уже лет пять иду. Если надо будет и по головам прогуляюсь.

Слабо улыбаясь повернувшемуся в нашу сторону мужу, жму плечами.

— Агрессивненько…

— Да нет. Я спокойная и дружелюбная, — подмигивает она. — Просто привыкла свое выгрызать зубами.

— Вау… — снисходительно качаю головой. — У нас в детдоме на такое говорили: «как бы без зубов не остаться».

— Да, кстати. Слышала вашу историю. Рома рассказывал…

Задержав дыхание, стараюсь не показать вида, что меня задевают ее слова.

— Мне жаль, что у вас так все вышло. Пойду собираться, а ты можешь воспользоваться моей гримеркой.

— Зачем? — округляю глаза.

— Разве ты не будешь переодеваться?

Быстро окидываю взглядом свое платье шоколадного оттенка. Оно, конечно, не суперпарадно-выходное, но до этого момента мне казалось вполне модным. Особенно вырезы на талии.

— Нет. Я не буду переодеваться.

— Ох, — Ильяна прикрывает рот. — Прости, пожалуйста. Как-то неудобно вышло. Ладно, пойду.

Улыбку на ее лице я вижу даже через затылок.

Ярость внутри закипает так, что вот-вот крышку сорвет. Несусь к бару и дергаю за руку ничего не понимающего мужа:

— Давай уйдем отсюда, — настаиваю.

— Что случилось?

— Она. Мне. Не нравится.

— Ильяна тебе что-то сказала? — хмурится Рома.

— Нет… но…

— Тогда соберись, Наташ, — он злится. — И не мешай мне работать.

На разогреве у Ильяны выступает группа девчонок лет двадцати. Молоденькие, полураздетые. Кожа одной из них практически полностью забита татуировками. Я не ханжа, но не совсем понимаю, как «тюремная» мода вдруг стала проявлением самовыражения и смогла настолько пробраться в нашу жизнь, что красивая девушка сделала со своим прекрасным телом вот это? Что она будет думать о своем поступке через пять лет? Через десять? Через двадцать?