— В «Блинную»? — maman улыбнулась.

— Ага! — я чмокнул её в щеку и выскочил из квартиры.

Сначала я зашел к тёте Маше.

— Вы на месте, тёть Маш? — поинтересовался я, не входя в квартиру, прямо на пороге. — Я сейчас за вещами схожу…

— На месте, — кивнула она. — Где ж мне, старушке, быть-то?

— Ага, — хихикнул я. — Старушке…

Мишка тоже оказался дома. Лежал на своём диванчике в огромных стереофонических наушниках и балдел под… (я чуть оттянул один наушник), конечно же, «Бони М». Он, не вставая, протянул мне руку — здороваться.

— Пошли?

Мишка снял наушники, выключил свой катушечный «Маяк-205».

— Что? — переспросил он.

— Пошли в сарай сходим, — повторил я.

— Не рано? — он посмотрел в окно.

— Нормально, — отмахнулся я. — На улице уже нет никого!

Мишка надел куртку, первым делом проверив наличие сигарет, обулся. Взял с полки фонарик.

— Мы завтра с Комаром на базу после уроков, — сообщил он по дороге. — Ты как? Идешь?

— А смысл? — поинтересовался я.

— Андрюхе дядька сказал, что с Москвы свежий завоз тряпок был, — ответил Мишка. — Наверняка джинсаесть.

— Охота вам возиться, — я пожал плечами.

— Прикольно, — буркнул Мишка, ковыряясь ключом в замке. Дверь с трудом, но открыли.

— Просела…

— Ага!

— И менять смысла нет. Весь сарай заново строить надо.

Мишка включил фонарь, обошел свою «Ригу-7», протиснулся мимо стеллажей, скинул кусок грязного рубероида.

— Забирай!

Сначала он протянул мне завернутое в покрывало ружье. Я отрицательно покачал головой.

— Не, Миш, железяка пускай полежит до лучших времен. Сумки давай!

Мишка одну за другой передал мне сумки. Ружье уложил опять под брезент.

— И это, — я вытащил из одной сумки сверток. — Туда же положи.

— Ладно!

В свертке были патроны и пистолет.

Мы снова присели на ствол поваленного дерева. Мишка достал сигареты.

— Будешь? — ехидно спросил он и пояснил. — Ну, вдруг ты закурил в свете последних событий.

— Не закурил, — усмехнулся я. — Не дождетесь.

Он сунул в рот «родопину», прикурил от спички, затянулся.

— Ну, что, составишь нам завтра компанию?

— А пошли! — решил я.

— Тогда мы за тобой заходим после уроков, — подытожил он. — Впрочем, завтра всё обговорим.

Я затащил сумки в квартиру тёти Маши. Она меня ждала в прихожей, не закрывая дверь. Потрепала по голове, взъерошив волосы:

— Спасибо, Антон!

— Да ладно вам, тёть Маш! — смутился я. — Тут еще кое-что моё…

Я достал из одной сумки своё барахло — деньги, тряпичный сверток с пистолетом, нож-кинжал и «сокровищами» — перстнем, колечком, сережками.

— Ого! — удивилась тётя Маша, увидев деньги. — Откуда у тебя?

— Заработал, тёть Маш, — отмахнулся я. — Здоровье кое-кому поправил. Не украл.

Она усмехнулась.

— Ладно, давай. Домой беги!

Ей-богу, как ребенку.

Maman уже заварила чай, нарезала бутербродов с маслом. Колбаса, увы, нынче у нас в дефиците.

Я выложил деньги (не все, разумеется, «воровские» оставил), остальное убрал к себе в чемодан под диван.

— Тут такое дело, ма, — сообщил я. — Пришлось кое-что спрятать. У тёти Маши обыск делали.

— Я знаю, — кивнула головой maman. — Я так и поняла, что это ты деньги убрал.

— Ага, — согласился я. — Кстати, я тут еще кое-что заработал.

Я протянул maman конверт.

— Премия от компетентных товарищей за оказанную помощь.

Я улыбнулся. Maman настороженно посмотрела на меня, взяла в руки конверт, заглянула вовнутрь, вздохнула:

— Антон! Я не понимаю, за что можно получить такую «премию»…

Она выделила слово «премия», еще не веря мне.

— Я случайно клад нашел, — вздохнул теперь уже я. — Если не веришь, могу пригласить товарища «оттуда» (я специально выделил ей это слово), он тебе подтвердит.

Она, всё еще не совсем поверив мне, осторожно положила конверт к остальным деньгам.

Аура у неё вспыхивала недоверчивым оранжевым цветом.

Видимо, помедитировать сегодня мне не удастся.

Зато занялся желтой розой. В очередной раз немного полил. Потом потихоньку, всё «по-научному», как в книжке написано, сформировал заклинание и постепенно влил его, наполнив живой силой, в корни. Завтра надо будет «вливать» в стебель.

Maman неслышно подошла ко мне сзади, тихо спросила: