В отличие от ее родного дома здесь могли говорить о работе за обедом, и это нравилось Эсмей. На Альтиплано нельзя было обсуждать за обедом что-либо касавшееся работы или службы, даже если за столом сидели одни коллеги. Ей всегда это казалось неестественным… А здесь разговор легко переходил с профессиональных тем на любые другие и обратно.

— Вы готовы к проверке? — сразу же спросила майор Питак, когда Эсмей отрапортовала ей.

— Да, сэр, — ответила Эсмей. — Но у меня есть вопросы.

— Давайте.

— Почему схемы на корабельном компьютере не соответствуют действительности и даже схемам на вашем кубе?

— Прекрасно. Сколько несоответствий вам удалось найти?

Эсмей зажмурилась. Такого вопроса она не ожидала. И начала перечислять несоответствия, от носа к корме. Питак слушала молча. Когда Эсмей закончила, Питак что-то отметила в своем блокноте.

— Похоже, вам удалось обнаружить все несоответствия. Отлично. Вы спросили меня, почему схемы не соответствуют действительности. Я не могу ответить на этот вопрос. Подозреваю, что это какие-то новые указания авиационно-космической промышленности, так они надеются защитить особо важную и секретную информацию. Можно сослаться на ошибки в программах, но нам никак не удается убедить разработчиков Флота, что это далеко не самый лучший способ. Они считают, что устройство кораблей и форма корпусов не должны меняться, раз уж они прошли проверки и выдержали все испытания… Возможно, в большинстве случаев они правы.

Эсмей обдумала слова майора.

— И вы сами переделываете кубы со схемами, когда меняете устройство корабля?

— Именно так. На короткое время мы можем производить кардинальные перемены основных систем, где-то на час, за это время система находит «рану» и исправляет то, что приняла за информационную ошибку.

— Но в двух местах ваш куб не отражал реального положения дел.

Питак усмехнулась:

— Я специально дала вам немного устаревший куб, лейтенант, чтобы проверить, насколько тщательно вы все изучите. Глупые новички возвращаются ко мне в полном смятении и жалуются, что по схемам ничего не могут найти. Умные проверяют несколько мест и приходят ко мне с перечислением несоответствий между моими схемами и схемами корабельного компьютера. Хорошие, честные офицеры, которые не гнушаются работы, поступают так, как поступили вы. Они проверяют все. Именно такой работы я и требую от своих подчиненных… Если люди нашей профессии не обращают внимания на все детали, корабли ломаются, а мы здесь как раз для того, чтобы не допустить этого.

— Да… сэр. — Эсмей задумалась. Майор, конечно, здорово придумала проверять новичков на старательность, но интересно, какие еще штучки есть у нее в запасе. Вот это экзамен так экзамен. — Спасибо за объяснения, сэр.

Питак странно посмотрела на нее:

— Спасибо вам за то, что прошли проверку, лейтенант. Или вы еще не поняли, что сдали экзамен?

Она действительно не поняла и теперь чувствовала себя полной идиоткой.

— Нет, сэр.

Как глупо… неуклюже. Уши у нее просто горели, хорошо, если еще из-под волос незаметно.

— Бесхитростность… или… Ну конечно, вы ведь у нас «провинциальная выскочка». — Сказано это было мягко, без вызова.

— «Провинциальная выскочка»? — Эсмей никогда не слышала такого выражения, но звучало оно уничижительно.

— Извините. На кораблях-ремонтниках обычно вырабатывается местный жаргон… это почти своеобразный диалект, хотя мы и стараемся, чтобы нас понимали. Эти слова означают «личный состав планетарного происхождения». Так вы называетесь официально вне корабля… Так у нас называют тех, кто просочился в космическую службу из своего гравитационного захолустья. Провинциальные выскочки не сразу включаются в различия социальной структуры Флота. Но это и понятно. Когда вы поступили во Флот, Суиза?

— Сначала в подготовительную школу, сэр. Эсмей подумала о годах, проведенных во Флоте.

Два года в подготовительной школе, четыре года в Академии, учебный полет в звании энсина, два назначения в звании джига. Если она до сих пор не ассимилировалась, получится ли это у нее вообще когда-нибудь? Ей казалось, что все не так плохо, ее личное дело пестрело характеристиками со словами «спокойное, выдержанное поведение». Что же она делала не так? Не считая, конечно, участия в мятеже?

— Хм. В основном технический опыт. — Питак внимательно посмотрела на нее: — Знаете, Суиза, нас, технарей, считают несколько туповатыми в некоторых вопросах. Не удивлюсь, если это относится и к вам. Меня это совершенно не волнует, а вам не доставит столько хлопот здесь, сколько доставило бы на военном корабле. Но так как вы не из флотской семьи, по-моему, стоит немного расширить зону действия ваших чувствительных элементов. Это совет, ни в коем случае не приказ.

— Да, сэр, — ответила Эсмей. У нее слегка кружилась голова. Что она делает неправильно? Что выдает ее? Она знала, что говорит уже чисто, без акцента. Она все время так старалась… Но майор Питак уже взяла в руки ее бумаги.

— Чтобы вы побыстрее разобрались в корпусах и устройстве кораблей, вам придется пройти пару ускоренных курсов. В данный момент мы заняты лишь незначительным ремонтом внешней обшивки конвойного корабля. Мы закончим эту работу до того, как вы справитесь с кассетами, вот тогда-то вы нам и будете уже нужны. Как вы управляетесь с инструментами? Когда-нибудь занимались производством металла? Керамикой или формовкой пластмасс?

— Нет, сэр.

— Хм. Ладно. Возьмите эти кассеты и идите с ними в учебную часть, просмотрите их столько раз, сколько вам нужно, чтобы все усвоить. Потом возвращайтесь, и я найду вам инструкторов здесь. Для того чтобы следить за ходом процесса, вам надо понять, как этот процесс происходит.

Звучало вполне логично. Эсмей всегда рада была научиться чему-то новому.

— Да, сэр, — ответила она и взяла солидную кипу кассет.

— Мы скорее всего будем заняты работой. Так что изучайте все спокойно, — сказала Питак. — Не торопитесь. — И она встряхнула головой. — Извините, вы прилежны от природы, так что просить вас быть внимательной — лишнее.