— Какой же ты паладин! Тебе просто везло, вот и все! На этот раз Пакс узнала голос и интонации.

— Барра! — закричала она.

Теперь незнакомка тоже на миг остановилась и подняла забрало, под которым Пакс увидела знакомое лицо, искаженное злобой.

— Вот видишь, я всегда знала, что смогу одолеть тебя… — Не договорив фразы, Баррани занесла меч для размашистого, идущего по косой сверху вниз удара.

Но Пакс среагировала быстрее, чем ее противница могла предположить. Против всякого ожидания и любых правил, Паксенаррион пригнулась и бросилась вперед. Ее пальцы вцепились в запястье занесенной для удара руки Барры, плечо уперлось противнице под мышку, и, отогнувшись в резком повороте, Пакс вывела Барру из равновесия. Та рухнула на пол. Падение в тяжелых латах не могло не вызвать хотя бы секундного замешательства, если не краткого паралича. В любом случае, подняться с земли в полном тяжелом доспехе было целой проблемой. В общем, прежде чем Барра успела пошевелиться, Пакс уже приставила к ее горлу острие ее же собственного меча. На какое-то мгновение боевой азарт, жажда мести и стремление доказать свою силу едва не затмили разум Паксенаррион. Еще чуть-чуть — и она убила бы свою соперницу. Но, взяв себя в руки, она не поддалась минутному порыву и в последнее мгновение ослабила давление на меч. На шее Баррани осталась лишь кровоточащая царапина. Самым сильным звуком, который слышала в тот момент Паксенаррион, было биение ее собственного пульса. Между этими громоподобными ударами она сумела разобрать обрывки слов, произносимых придворным маршалом:

— Лорд Верракай, ваш вызов был принят и поединок состоялся. Представлявший вашу сторону воин повержен.

Лорд Верракай был вынужден подчиниться требованиям этикета. Поклонившись, он признал:

— Сам вижу, господин придворный маршал! — Обернувшись к герцогу Пелану, он также поклонился ему и произнес:

— Приношу вам свои извинения, почтенный герцог.

Герцог Пелан молча поклонился в ответ и, дождавшись, когда Верракай отвернется, направился на свое место на зрительской трибуне. Неожиданно Верракай вновь обернулся к нему и крикнул:

— Как же я сразу не догадался, что все так и выйдет! Надо было быть полным дураком, чтобы довериться одному из ваших ветеранов. Скажите мне, господин герцог, все ваши солдаты такие же лжецы, как и та, что клялась, будто способна победить паладина Паксенаррион? А если это так, то скажите, можем ли мы доверять вышедшему из вашей роты паладину?

Пелан побледнел, но отвечать не стал. Лорд Верракай пожал плечами и вышел из зала. Тогда Пелан посмотрел на придворного маршала и обратился к нему:

— Господин маршал, мое доброе имя было подтверждено силой оружия. Боюсь, что я заплатил за это слишком большую цену. Куда больше, чем собственной репутацией, я дорожу добрым именем своих солдат и ушедших в отставку ветеранов.

— По-моему, господин герцог, доброго имени лишился только один из ваших бывших солдат. Но скажите мне как командир командиру: в каком, даже самом лучшем подразделении не появляется время от времени паршивая овца, случайный человек или даже настоящий предатель? Я думаю, что ваши недоброжелатели получили достойный ответ. На вызов, брошенный вашим бывшим солдатом, ответил другой ваш бывший подчиненный.

Герцог благодарно кивнул придворному маршалу, по-военному отсалютовал ему и подошел к тому месту, где Пакс все еще удерживала Барру на полу, приставив к ее горлу меч.

— Госпожа Паксенаррион, прошу вас позволить вашей противнице встать.

Пакс поклонилась и отступила на шаг, не выпуская из рук меча Баррани. Герцог протянул Барре руку, но та, оттолкнув ее, сама встала на ноги. Сняв с себя тяжелый шлем, перчатки и налокотники, она злобно улыбнулась, глядя ему в глаза.

— Скажи мне, Баррани, почему ты оказалась на службе у моего недруга?

— Да потому, что вы сошли с ума, — громко ответила ему Барра. Кто-то из зрителей от души расхохотался при этих словах, но, не обращая на это внимания, Баррани продолжала говорить, постепенно переходя на крик:

— Вы ведь могли стать еще богаче, могли достичь куда больших успехов, если бы не отступали, объясняя свои решения какими-то идиотскими рассуждениями о благородстве и чести! А еще… а еще я хочу сказать, что я была нисколько не хуже, чем Пакс, но вы все время подыгрывали ей, давали возможность выслужиться и заработать очередную награду. Ей всегда, всегда везло, а я…

— Это ложь! — раздался голос Доррин, которая вступила на площадку и быстрым шагом подошла к своей бывшей подчиненной. — Вы с Пакс вместе поступили на службу в нашу роту. В один день вас, новобранцев, посвятили в рядовые роты герцога Пелана. Это правда, единственная правда в твоих словах. Да, в течение, быть может, всего первого года вы были примерно равны во владении оружием. Но больше между вами ничего общего не было. Пакс во всем превосходила тебя. А со второго года службы ты отстала от нее и в главном — воинском искусстве.

— Я? Да я… да что вы…

— Поверь мне, Баррани, я говорю это вовсе не для того, чтобы оскорбить тебя. Клянусь Фальком, я ведь капитан твоей когорты, я знаю тебя как облупленную. Ты всегда старалась доставить командирам и своим товарищам по службе как можно больше неприятностей, правда не нарушая правил и уставов в открытую. Ты вечно была в ссоре со всеми вокруг. Мне приходилось продумывать, с кем ставить тебя в караул, отправлять в патрулирование или назначать в наряд. Приказ есть приказ, и твои сослуживцы способны были исполнять свои обязанности в любом составе, но я понимала, что никто не хочет оказаться с тобой в одной команде, и пыталась хотя бы чередовать твоих напарников. Сколько же мне довелось поломать над этим голову! Сколько раз я была вынуждена делать тебе замечания! Сколько раз мы обсуждали твои ссоры и мирили тебя с товарищами! А Пакс — она никогда…