— Я уверена, вы сделали все, что было в ваших силах, — поспешила вступить в разговор госпожа Арвис.

На какой-то миг все посмотрели на нее, а затем направились к столу.

— У нас тут без особых церемоний, — сказал Валичи, подталкивая Пакс вперед. — Разумеется, если нет посторонних гостей. Садись, где хочешь.

Тем не менее Пакс выждала, пока не расселись остальные. Для себя она присмотрела место на противоположном от герцога конце стола. Рядом с герцогом, по его левую руку, села госпожа Арвис, справа занял место магистр Симмит — врач, облаченный в черный балахон. Кракольний, Валичи и Визаниор — второй врач роты — сели с левой стороны стола, а Арколин, Доррин и появившийся в последний момент дворецкий — с правой. К Пакс подсел Кессим. Слуги внесли блюда с едой, и ужин начался. Пакс ела очень осторожно, но мысли ее были заняты вовсе не этикетом, не опасениями взять что-нибудь не той рукой или не правильно воспользоваться вилкой. Ощущение опасности вновь сверлило ее изнутри, и, как и раньше, Пакс злилась на себя за то, что ей никак не удавалось вычислить, с какой стороны или от какого человека исходит эта волна. Примерно так же она чувствовала себя в отдельной комнате на постоялом дворе у Питера. Пакс задумалась о том, не является ли причиной ее состояния соседство с этой неприятной, но на вид вполне безопасной рыжей женщиной. Тем временем зашел разговор об орках и их набегах. Капитан Валичи, в такт словам покачивая поднятым бокалом, произнес:

— Я просто ничего не понимаю. После стольких лет абсолютного спокойствия… Может быть, оставаясь в крепости и занимаясь новобранцами, я что-то упустил? Мы не отправляли разведку в Логово и, наверное, дали им возможность набраться сил, но клянусь вам, мой господин, они ничем себя не выдавали, и мы жили спокойно, не ощущая никакой опасности. За все эти годы у нас не было ни единой стычки с орками.

— Я тебе верю, — кивнул герцог и со вздохом сказал:

— Объяснение этому напрашивается само собой: видимо, орки стали вести себя так нагло, невзирая на потери, лишь потому что за ними стоит какая-то более могущественная темная сила. — В этот момент ладонь госпожи Арвис легла герцогу на руку, а затем женщина, наклонившись, что-то прошептала ему на ухо. Пелан улыбнулся и, покачав головой, сказал:

— Впрочем, наверное, нет необходимости портить спокойный ужин разговорами на столь тяжелую и неприятную тему. Видит Тир, мы каждый раз сбиваемся на одно и то же, сами не даем себе спокойно отдохнуть. Кто-нибудь может рассказать нам что-то менее серьезное, не связанное с нашими повседневными неприятностями?

Пакс заметила, как взгляды присутствующих уткнулись в тарелки или стали блуждать по стенам. Сама она и представить себе не могла, чтобы герцога можно было так легко отвлечь от разговора на столь серьезную тему, касающуюся безопасности его солдат и крепости. И, как оказалось, такой, почти магической силой обладает не кто иной, как эта рыжая Арвис.

Тишину нарушил магистр Симмит, который стал рассказывать о слухах, доходящих из Лионии: о болезни короля и о проблеме наследования престола. Госпожа Арвис слушала его чрезвычайно внимательно и, когда Симмит сделал паузу, чтобы глотнуть вина, поспешила спросить:

— Вы что-нибудь слышали о лорде Пеннинальте?

— Нет, уважаемая госпожа, в последнее время мне не доводилось о нем слышать. А вы с ним знакомы?

— Да, и уже давно. Очень приятный человек. Часть земель моего покойного мужа принадлежала раньше лорду Пеннинальту. Потом они как-то перераспределили эти территории. Каждый год мы ездили к нему в гости на весеннюю ярмарку. — Обернувшись к герцогу, она добавила:

— Он не такой высокий, как вы, мой господин, и не так прославлен в боях, но тем не менее он достойный и храбрый человек.

Льстить мне нет никакой необходимости, — сказал герцог и по его голосу можно было догадаться, что лесть из этой женщины все же не была ему неприятна.

Пакс передернуло. Подняв глаза, она неожиданно наткнулась на взгляд Веннера, направленный прямо на нее.

— Пакс, все в порядке? — спросил он. И хотя голос дворецкого был предельно вежлив и заботлив, он полоснул по слуху Пакс, словно омерзительный скрежет.

— Да, — коротко ответила она.

Судя по дрогнувшему взгляду дворецкого, он принял какое-то решение. Спустя мгновение он уже протягивал флягу с каким-то другим вином, до того не стоявшую на столе.

— Вот, попробуй это. Может быть, тебе станет получше, — сказал Веннер.

Остальные присутствующие за столом с любопытством посмотрели в сторону Пакс. Она, сохраняя спокойствие, налила себе в бокал переданного ей дворецким белого вина. Ей вовсе не хотелось пить его, но она решила не спорить, чтобы не привлекать к себе всеобщего внимания.

— Благодарю вас, — сказала она. Передав флягу обратно, Пакс положила себе на тарелку очередной кусок баранины, полила его соусом и стала орудовать ножом и вилкой. Остальные присутствующие также решили воздать должное угощениям. Подняв взгляд через некоторое время, Пакс обнаружила, что Веннер по-прежнему искоса смотрит на нее. Когда он поймал на себе ее взгляд, его лицо на миг исказила судорога. У Пакс мурашки пошли по коже, а сердце бешено застучало. Сестра дворецкого и доктор Симмит продолжали болтать о светской жизни и столь же непринужденно — о политике. Пакс посмотрела себе в тарелку. Не зная, чем себя занять, она решила положить себе чего-нибудь еще и протянула руку к большому блюду с остатками какого-то гарнира.

— Что, Пакс, не наелась? — От вопроса госпожи Арвис, заданного самым доброжелательным и теплым тоном, Пакс передернуло точно так же, как от голоса Веннера. — Видимо, ты много работаешь…

Пакс почувствовала, что заливается краской, и скрыть это от остальных даже в сумрачном обеденном зале было невозможно. У нее подвело живот и перехватило дыхание. Неожиданно за нее ответил капитан Валичи:

— Уважаемая госпожа, — обратился он к сестре дворецкого, — солдат, прослуживший несколько лет, привыкает не отказываться от еды, когда бы и сколько бы ему ни перепало. — Пакс искоса посмотрела на капитана, который в этот момент демонстративно потянулся к другому блюду и переложил к себе на тарелку последний остававшийся там кусок баранины — А наша Пакс к тому же не из тех, кто лезет с разговорами, когда ей нечего сказать, и потому предпочитает хорошенько подкрепиться, не теряя времени даром.