– Я хотел бы спросить о транспорте, - прервал кто-то.
– Почему Серрано позволила ему вмешаться... Как он назывался? Залбод?

– Как я поняла, она не позволяла, сэр. Шахтеры сами решили присоединиться к защитникам Завьера.

– Но, судя по данным, которые вы показали, он не мог зайти настолько далеко. Как им удалось заставить его двигаться так быстро?

На это у Исмэй не было ответа, но у кого-то из отдела Двигатели и маневрирование был. Последовало оживленное обсуждение между членами УМ... Исмэй никогда не привлекало конструирование космических двигателей, но ей была понятна большая часть того, о чем они говорили. Если бы устройство можно было переделать, то ускорение увеличилось бы на 32%...

– Но все-таки они прибыли слишком поздно, чтобы что-то изменить, хотя их действия при тех эксплуатационных характиристиках, которые вы описали... Интересно, кто это изобрел...

– Если это вообще было изобретено, - заметил другой офицер из УМ.
– Мы только знаем, что им удалось состряпать что-то уникальное.

Исмэй фыркнула, удивляясь сама себе и привлекая этим всеобщее внимание.

– Извините, сэр, - сказала она.
– Но они в самом деле состряпали нечто впечатляющее, и я слышала кое-что о результатах этого.

Скатлбатт сказал, что дочь лорда Торнбакла оказалась в двухместном челноке, предназначенном для посадки на скалах и предположительно неповрежденном, но без какого-либо вооружения... По ошибке его забросили в самую гущу боевых действий, между шахтерским транспортом и Завьером. Исмэй сомневалась, что это было результатом несчастного случая... но главное то, что женщина выжила.

– Интересно... добавили ли они какой-нибудь химикат в топливо, произнес офицер с приподнятыми бровями.
– Это могло бы дать дополнительный толчок.

Разговор возобновился. Они хотели знать в подробностях, какие повреждения получил Презрение во время мятежа. Какое оружие применялось и какие переборки были повреждены? Какой ущерб нанесли пожары? Что происходило с дублирующими системами контроля окружающей среды, компьютерами? Адмиралы, которые до этого молча слушали своих подчиненных, теперь тоже начали задавать вопросы.

Исмэй поняла, что говорит "извините, сэр, я не знаю" чаще, чем ей бы хотелось. У нее не было времени изучить следы ожогов от портативного оружия... оценить эффект звука на стыках труб...

– Судебных...

Исмэй вздрогнула при этом слове.

– Судебных следователей больше интересовали доказательства подрывной деятельности, - заметила майор Питак с таким выражением, как будто считала это недостатком.
– Они ничего не смыслят в материалах... Пришли к нам спросить, что значит, когда нечто лишается миллиметра своей поверхности.

– Вы не справедливы, - заметил другой офицер.
– В лаборатории цементного есть один парень... Я несколько раз ходил к нему проконсультироваться о проблемах с электропроводкой.

– Но в общем...

– В общем, да. Старший лейтенант, - Питак снова обратилась к Исмэй, вы случайно не заметили, та переборка в жилом отсеке, о повреждении которой вы упоминали, повлияла на колебания лонжерона искусственной гравитации?

Она не заметила этого, так же как не заметила и всего остального, находясь посреди сражения, но никто не ворчал на нее за это. Они гнали все дальше и дальше, как упорные, своевольные кони, перескакивая с одного на другое. Споры рождались и затухали, и снова возникали, подстегиваемые новыми вопросами.

Исмэй не представляла, сколько еще это будет продолжаться. Она была измотана и уверена, что отведенное для встречи время уже давно вышло, но никто похоже не собирался напомнить капитану и старшим офицерам, что аудиторию пора освобождать. Наконец, встал Атарин, и все разговоры стихли.

– Мы задержались, пора сворачиваться. Старший лейтенант, думаю, что могу сказать от имени всех присутствующих, это была увлекательная и захватывающая презентация... очень профессиональный доклад. Вы должно быть проделали огромную подготовительную работу.

– Спасибо, сэр.

– Редко можно встретить молодого офицера, понимающего взаимосвязь в работе всех частей.

– Сэр, некоторые офицеры задали вопросы предварительно, что позволило мне подготовиться.

– Если даже и так. Отличная работа, и мы вас благодарим.

Остальные закивали, и на их лицах было написано искреннее уважение. Исмэй не знала, почему это ее удивляет... и почему заставляет чувствовать пусть и слабую, но вину. Адмиралы и капитан вышли первыми, потом к выходу направились и другие, продолжая незаконченные разговоры. Наконец все ушли, и Исмэй расслабилась.