Шрифт:
Эрмин пришлось подождать еще три дня, прежде чем она смогла увидеть мать, прикоснуться к ней, поговорить…
Сначала в поселок въехали два больших крытых брезентом грузовика. Остановились они между монастырской школой и церковью. Шофер постучал к священнику и спросил, где находится дом Лоры Шарлебуа.
Аббат Деганьон, который к этому времени получил от мэра все необходимые разъяснения, указал дом. Это случилось вскоре после полудня. Эрмин, которая сидела в классе мадемуазель Алис, выбежала на улицу.
— Месье, вас послала дама из Монреаля? — крикнула она шоферу.
— Да. Нам нужно выгрузить мебель.
— Ключи у меня, я ее дочь, — с гордостью сказала девушка. — Сейчас открою вам дверь!
Грузовики медленно двинулись к дому управляющего. Прибежал Симон, интересующийся всем новым, что могло послужить развлечением и нарушало монотонность обычной жизни. Элизабет последовала за сыном. Беременность сделала ее очень эмоциональной: она готова была любить весь мир, включая, конечно, и Лору Шарден.
— Я хотела бы, чтобы мы подружились, — говорила себе молодая женщина. — Жозеф этого не понимает, но я счастлива за Мимин. Дорогая крошка так ждала своих родителей, так молилась… Мы не должны портить ей радость.
Постепенно подтянулись другие любопытствующие: старый тележник, которому едва удавалось свести концы с концами, поскольку повозок и колясок в обиходе становилось все меньше; дочь тележника Иветта, слишком сильно накрашенная, в нескромно облегающем фигуру розовом ситцевом платье; хозяин универсального магазина, привлеченный шумом моторов, и сам аббат Деганьон, который бережно поддерживал под руку вдову Мелани Дунэ.
Эрмин была на седьмом небе от счастья — Жозеф на работе; Значит, он не придет и не станет встревать в разговор или делать не приятные замечания. Она радовалась, Позабыв обо всех сомнениях. Из грузовика вышел мужчина и, приподняв кепку, поспешил представиться. Ему было около пятидесяти, в усах блестела седина.
— Вы, наверное, мадемуазель Эрмин, дочь хозяйки? — спросил он.
— Да! Здравствуйте!
— Я Селестен, садовник мадам. Ее factotum [50] , как она говорит.
50
Правая рука (лат.). (Прим. пер.)
Селестен покачал головой. Его серые глаза пробежали по улице и остановились на ярко освещенном солнцем доме.
— Оказывается, мадам в самом деле решила жить в деревянной хижине, — проворчал он себе под нос. — В Робервале хоть какая-то цивилизация, но здесь…
— Прошу прощения, — переспросила Эрмин, — где вы видите хижину?
Слова приезжего немало позабавили Симона. Юноша положил руку на плечо Эрмин.
— Не сердись, — сказал он. — Этот господни называет хижиной дом, который нам кажется дворцом. Для горожанина мы живем в лесу, где полно опасностей. Кстати, не забыть бы сказать, что каждую зиму в поселок наведываются волки!
Последние слова юноша сказал шепотом и улыбнулся, увидев, что лицо Селестена застыло.
— Волки? — переспросил он. — Нужно сказать мадам, что понадобится ружье. — И добавил: — Пора выгружать мебель!
На глазах зрителей красивая мебель перекочевала из грузовиков в комнаты. При виде фортепиано послышались восторженные возгласы. Вдова Дунэ насчитала шесть ящиков с посудой и одеждой.
— Моя мама приедет сегодня? — спросила у Селестена Эрмин, когда в кузовах почти не осталось вещей.
— Мадам должна приехать поездом, — ответил он, — завтра или послезавтра. Ей еще нужно собрать чемоданы. Но Мирей будет здесь засветло. Мирей — это экономка и первоклассная кухарка. Она приедет с третьим грузовиком.
Хозяин универсального магазина, который стоял ближе всех и не пропустил ни слова из их разговора, поделился новостями с остальными зрителями. Послышался низкий смех Иветты. Элизабет присела на крылечко.
«Лора — дама из высшего спета, — подумала она. — Она будет нас презирать, это точно. И Эрмин быстро привыкнет к беззаботной жизни, ведь ее станут опекать слуги! Господи, такого в Валь-Жальбере еще не было! Даже управляющий жил скромнее. Как странно! Как можно быть такой богатой? Я знаю, она унаследовала деньги своего мужа, состоятельного промышленника. Точно так же Жозеф унаследовал сахароварню своего дяди Бонифация. Мне, когда родители умрут, достанется ткацкий станок матери. Что ж, уже неплохо!»
Элизабет была так занята своими мыслями, что не сразу заметила присевшую рядышком Эрмин. Девушка решила отдохнуть и отдышаться. Она настояла на том, что сама занесет в дом стулья с мягкой обивкой и ящик с книгами.
— Я-то думала, что матери понадобится моя помощь! Что она будет жить здесь одна! — сказала девушка, обращаясь к Элизабет. — Теперь у людей будет о чем поговорить! Посмотри, вдова разговаривает с Иветтой, и обе смеются. А ведь они еще не знают, что приезжая дама — моя мать!