Мабдены смыкали ряды, а из леса выезжали все новые и новые воины.

Корум плотно запахнулся в овечью шубу, помогая себе здоровой рукой, и слегка ударил носком сапога по одной из башенок, словно проверяя замок на прочность.

Затем вадагский принц вновь перевел взгляд на отряд варваров… И насчитал не менее тысячи человек.

Корум нахмурился. Тысяча железных шлемов были повернуты в сторону замка Мойдель. Тысяча медных масок смотрели на Корума с берега.

Дамба все больше выступала из воды.

Корум задрожал. Чайка медленно пролетела над мабденским отрядом и, словно испугавшись, взмыла в небо. В лесу заговорил барабан: эхо разносило неторопливую дробь далеко по воде.

Тысяча всадников пришли не с миром. На крышу дворца поднялся Белдан. Лицо его казалось бледным и осунувшимся.

— Я разговаривал с маркграфиней, поднял всех наших воинов, — сообщил он Коруму. — Всего сто пятьдесят человек, Госпожа Ралина в библиотеке — читает записки своего покойного мужа. Когда-то он написал трактат о защите замка Мойдель. Маркграф был уверен, что в один прекрасный день конские племена объединятся.

— Жаль, я не знал об этом трактате, — пробормотал Корум и полной грудью вдохнул холодный весенний воздух. — Неужели среди наших солдат нет ни одного человека, имеющего хоть какой-нибудь военный опыт?

— Нет, принц Корум.

— Значит, всем нам придется учиться.

— Да, принц Корум. На лестнице послышался шум шагов, и на крепостную стену вышли одетые в яркие доспехи воины. Каждый из них держал в руках лук и колчан со стрелами. У каждого на голове был шлем из твердой раковины морской устрицы.

Каждый из них боялся, но делал вид, что ему неведомо чувство страха.

— Мы попробуем вступить с ними в переговоры, — тихо сказал Корум. — Через несколько часов начнется прилив, и дамба вновь скроется под водой. Мы выиграем время и успеем подготовиться к осаде.

— Они сразу поймут, что нам только этого и надо, — ответил Белдан.

Корум кивнул и потер щеку культей.

— Естественно. Но если мы солжем и убедим их, что располагаем большими силами, они крепко подумают, прежде чем ринуться в бой очертя голову.

Белдан презрительно улыбнулся и промолчал. Глаза юноши сверкали. Коруму показалось, что он с нетерпением ждет начала битвы.

— Я спущусь к маркграфине, — сказал вадагский принц. — Может, ей удалось почерпнуть полезные сведения из записок мужа. А ты оставайся здесь, Белдан, и гляди в оба. Дай мне знать, если варвары предпримут какие-нибудь действия.

Белдан прижал руку к виску.

— Проклятый барабан! Бьет прямо по мозгам!

— Постарайся не обращать на него внимания. Они пытаются взять нас на измор; ждут, когда мы ослабим бдительность. — Он быстро сбежал по лестнице и вошел в апартаменты, которые занимал с Ралиной на втором этаже дворца.

Она сидела у стола, заваленного рукописями. Услышав шаги Корума, Ралина обернулась и попыталась улыбнуться.

— Настал час расплаты за нашу любовь, — сказала она. Он удивленно посмотрел на нее.

— Я плохо знаком с обычаями мабденов. Прости, я не понял…

— А я просто дура! Не обращай на меня внимания, Корум. Ты даже представить себе не можешь, как мне обидно, что они напали на нас именно сейчас. Впервые за сто лет…

— Что ты узнала из записок маркграфа?

— Наши слабые места. Наши сильные стороны. Как защищать замок. Я уже расставила людей по местам. Теперь мы расплавляем свинец.

— Зачем?

— Ты разбираешься в военном искусстве еще меньше, чем я! Расплавленный свинец льют на головы захватчикам, когда они карабкаются по стенам замка.

Корум задрожал.

— Разве можно быть такими жестокими?

— Мы не вадаги, Корум. И сражаемся не с надрагами. Мне кажется, ты на своем опыте убедился в жестокости варваров…

— Ты права. Знаешь, я тоже хочу прочитать трактат маркграфа. Похоже, он был человеком, который умел трезво оценить обстановку.

— Да, — мягко сказала она, протягивая ему рукопись. — Мой муж был реалистом…

Впервые за все время их знакомства Ралина заговорила о муже, и Корум решил воспользоваться этим и задать ей несколько вопросов, но она словно прочитала его мысли и помахала в воздухе своей изящной нежной ручкой.

— Читай скорее, Корум. Трактат написан на древнем языке, который мы переняли от вадагов.

Корум углубился в чтение. Почерк у маркграфа был аккуратный, но не имел никаких индивидуальных особенностей. Создавалось такое впечатление, что с вадагской рукописи слепо снял копию человек холодный и бездушный. Впрочем, разбирать текст не составляло труда.