Я снова зашагал, мои мышцы были напряжены, а шрамы, казалось, горели. Это были старые охотничьи угодья Шона Маккензи, именно по этой причине я был здесь, и я не беспокоился о том, что его головорезы узнают меня. Он был далеко на юге, а я был просто давно забытой жертвой пыток, за которой он не потрудился бы присматривать через своих людей. Я был призраком, принесенным ветром из Сансет-Коув, и если я правильно разыграю свои карты, то скоро вернусь туда, чтобы преследовать чертову задницу Шона и зарыть ее в землю.

Но сначала мне нужны были наличные. И, похоже, я наконец нашел способ их достать.

***

Я остановился за группой придурков на их дурацких тачках, увешанных кричащими обвесами, которые ехали так низко над землей, что им достаточно было одного лежачего полицейского, чтобы оторвать выхлопные трубы. Я выбрал старый, побитый серебристый «Jaguar», который выглядел как кусок дерьма, но имел двигатель, который мог дать мне необходимый импульс, чтобы оставить этих придурков в пыли. Он напоминал мне самого себя — весь побитый, с одной лишь целью.

Подростки повернулись, чтобы посмотреть на новоприбывшего, сморщили носы при виде моей машины и разразились громким смехом. Один паренек подошел к моему окну, его штаны низко висели на заднице. Черт возьми, неужели я так придурковато выглядел в его возрасте?

Он постучал костяшками пальцев по моему стеклу, наклонившись, когда я опустил его, с ухмылкой на губах, как будто собирался поставить меня на место. Но я откинул капюшон, позволяя ему увидеть мое лицо, повязку на глазу, несколько шрамов на предплечьях там, где рукава были закатаны. Это был прием серийного убийцы? Да. Но если я не мог разыграть карту страшного засранца, тогда что у меня вообще осталось?

Он чуть не споткнулся о собственные ноги, когда отступил назад к группе девушек позади него, и все они повернулись, чтобы посмотреть на меня. Одна девушка прикусила губу, очевидно, глава их группы, ее джинсовая куртка была распахнута и под ней не было ничего, кроме кружевного бюстгальтера. — Срань господня, кто пригласил горячего пирата?

— Я участвую в гонках, — сказал я парню, игнорируя девушку, а она сняла куртку и показала мне свое полуобнаженное тело. У нее должно быть было желание умереть.

Ее подруги, очевидно, решили последовать ее примеру и притвориться, что я горячая штучка, поскольку захлопали ресницами и начали придумывать для меня мрачные предыстории. Мне стало не по себе от внимания, которое я получал, и мои мышцы напряглись, когда я снова переключил свое внимание на паренька.

— Тебе нужно внести вступительный платеж, братан, — сказал парень, поворачивая кепку на голове так, чтобы она сидела задом наперед. — Пятьдесят баксов.

Дерьмо.

— Вычти их из моего выигрыша, — сказал я, пожимая плечами.

— Ничего не поделаешь, капитан, — сказал он, скользнув взглядом по моей повязке.

— Оооо, мне нравится это прозвище, — сказала пчелиная матка рядом с ним. — Пусть соревнуется, Алекс. — Она подтолкнула его. — Не будь занудой.

— Я не могу, Мелисса. Правила есть правила, — сказал он, положив руку ей на плечо.

Она нахмурилась, отталкивая его. — Ладно. Думаю, сегодня вечером ты можешь пососать сиськи еще у кого-нибудь. Может быть, у своей мамы. — Она тряхнула волосами, поворачиваясь к нему спиной, и он вытаращил на нее глаза.

Я наклонил голову, приподняв бровь, и он фыркнул.

— Отлично, — прорычал он, пропуская меня вперед, чтобы я встал на линию старта.

Я ухмыльнулся, нажимая кнопку, чтобы закрыть окно, и раздался смех, когда я подкатил свою машину к какому-то придурковатому автомобилю. Я снова натянул капюшон, отступая в тень, пока люди направляли свои телефоны на гонщиков.

Мелисса появилась с флагом, сделанным из пары красных трусиков, встала перед нами и стала размахивать им над головой.

Я поставил ногу на газ и решительно сжал челюсть в ожидании начала гонки. По обе стороны улицы собралась приличная толпа, в основном подростки и несколько местных гангстеров, которые пришли посмотреть на шоу.

Я крепче сжал руль, когда кто-то свистнул, девушка взмахнула флажком-трусиками, прежде чем резко опустить его, и я ударил ногой по газам, проносясь мимо нее к крутому повороту в конце дороги.

Все остальные были так озабочены тем, чтобы не поцарапать свои машины, что все, что мне нужно было сделать, это вильнуть в их сторону, чтобы вырваться вперед. И через несколько секунд я был уже впереди, сворачивая за угол с воплем, вырывающимся из моих легких, когда я вспомнил, как сильно я, черт возьми, любил водить. Я выжал столько газа, сколько было нужно машине, чтобы разогнаться по дороге, и прилично оторвался от придурков у меня на хвосте, следуя синим флажкам, которые были нарисованы на картоне и развешаны на каждом повороте.