— Дам тебе десять секунд, чтобы обдумать своё решение, — нейтрально, даже спокойно проговорил Одиннадцатый, но каждый, кто его слышал, учуял нотки угрозы в его голосе. — И первая секунда уже прошла.

Дальше голосовой чат просто взорвался, никто не понимал, что будет дальше. Кто-то хотел увидеть развитие событий, кто-то просто пытался уговорить Яррива не совершать необдуманных поступков, даже Элеонора вступила в разговор, спрашивая командира, что именно будет дальше. Но Яррив не реагировал, просто тихо, размеренно, смотря на таймер, продолжал отсчёт, а когда последняя секунда вышла…

— Элеонора, — менторским голосом, отстраненным от всего, заговорил Яррив. — Протокол «неподчинение». Цель — Рен. Область — все тело. Сила на пять из десяти. Выполнять!

— Есть выполнять протокол «неподчинение», — роботизированным, запрограммированным голосом проговорила ИскИн, после чего каналы связи заполнили крики инженера.

Всем членам группы Яра тут же свалилась из базы данных информация по поводу этого протокола. Совершенно никем не признанная система контроля населения. Через симуляцию боли. Чип колониста воздействовал на мозг так, словно всё тело испытывало реальную боль. Мало кто слышал вообще про существование таких разработок, но те, кто слышал, явно не испытывали ничего, кроме отвращения. Но всё же эту технологию решили включить в устройство чипа колониста как крайнюю меру поддержания порядка.

— Я не хотел, чтобы до этого дошло, — отдал он мысленный приказ своему виртуальному помощнику, чтобы та отключила симуляцию боли. — Но сейчас не та ситуация, чтобы перечить и выбивать кого-то из колеи. Я от вас до этого не требовал железного подчинения, относился к вам как к друзьям, близким товарищам. А вы даже друг на друга плюёте! Хватит! Теперь всё будет строже. В разы. Ругань должна пресекаться в любом виде. Анализ данных будет идти постоянно. Если кто-то на кого-то что-то скажет не то… боль придёт. Чтобы вы понимали, это была пятерка из десяти возможных баллов боли. При десяти он бы умер за пять секунд.

— Не боишься, что теперь он тебя ночью прикончит? — усмехнулся Андреас, пошутив таким образом, что тут же и пояснил. — Если что, это шутка.

— В каждой шутке лишь доля шутки, — мрачно подметил Джон. — А вот всё остальное — правда. Думаю… командир точно сделал что-то такое, из-за чего мы все умрём, если ему вдруг что-то сделают. Либо пострадаем очень сильно… если, конечно, мы это с ним сделаем. Ведь так, Эля?

— Так, Джон, — тут же человеческим голосом ответила ИскИн. — Если кто-то из вас решит причинить вред командиру отряда, то ещё до того, как он это сделает, система автоматической обработки информации в чипе колониста сама выкрутит боль на максимум. Вы даже вскрикнуть не сможете. Просто скрутит всё тело, и вы умрёте.

— Говоришь… так, словно… чёрт… это уже испытывали на ком-то… — устало проговорил Рен, который только-только начал приходить в себя после болетерапии.

— Испытания проходили негласно над самыми опасными преступниками Земли, начиная примерно со сто двадцатого года текущего тысячелетия, — тут же стала пояснять помощница Яррива. — В какой-то момент это даже было признанным общемировым способом гуманного убийства осуждённого за особо тяжкие преступления. Но от него негласно отказались, а разработку включили в некоторые виды войск в некоторых кланах для его экспериментальной обкатки перед отправкой на эту планету экспедиционной группы.

— То есть она есть у всех колонистов? — уточнил тут же Андреас.

— Только у передовой группы, так как требуется её стопроцентное подчинение всей вертикали управления будущей колонией, — словно заученную фразу проговорил Яррив, ибо Элеонора из-за какой-то проблемы промолчала. — Я могу спокойно регулировать этот момент у вас. Командир всех сил… даже у меня. Был бы у него такой контроль над всеми людьми на корабле, то никакого бы бунта там не произошло. И да, эту информацию я знал, но специально умалчивал. Ибо строить отношения на взаимном доверии куда лучше, чем на страхе.

— Но ты решил строить отношения на страхе, — проговорила спокойно и отстранённо Юмико.

— Да, — жёстко ответил командир отряда. — Вы вынудили своим крайним непослушанием. Ты знала, что у Анны данная тема — красная тряпка. А твой муж понимал, что ты виновата, но решил поиграть в семейную верность, когда она не нужна от слова совсем. Скажу так. Засуньте свою гордость в задницу. Мы работаем на всё человечество, а не на самих себя. Нам нужно завоевать нашей малой группой этот чёртов мир. А вы решили устроить эту показуху. И вообще… у меня закрадываются мысли, что вы таким образом пытались сместить управление, доказать мою неэффективность в решении задач. Только я не понимаю, почему именно сейчас… да и понимать не хочу. Смысла нет. Я уже сказал и показал всё, что требуется. Исполнять приказы. Теперь за неисполнение последует наказание. Пока только для вас двоих. Ибо вы вынудили меня применить данную систему против вас. А я не хотел. Вообще не хотел. Но теперь… придётся вам ею угрожать, чтобы вы работали. Сдохнуть тоже не получится. Каждый из вас был отобран как раз из-за вашего стремления именно жить. Вы не хотите умирать. И не хотите, чтобы умер кто-то из отряда. Ибо вы такие сами по себе. Вот только… живите теперь с тем, что вы можете умереть из-за своих действий. Я всё сказал. Жду сегодня капсулу с Элеонорой. Понял меня, Рен Ли?

— Так… точно, командир, — без какого-либо энтузиазма ответил инженер. — Капсула будет доставлена в самом лучшем из возможных видов.

— Я тебя за язык не тянул, — усмехнулся командир. — Смотри, лишние повреждения будут… будет не совсем хорошо. Кстати, Юми, — сменил тон он на наигранно-ласковый. — Пока не буду назначать тебе ночные дежурства до конца миссии. Пока только три раза через сутки. Покажете себя оба в лучшем свете… пристальность наблюдения за вами будет снижена. Понятно?

— Так точно, — ответили они хором.