«Должна ли я действовать по-иному под давлением обстоятельств? Разве не делала я подобные вещи? Если я брошу вызов Кассандре и выиграю, кто унаследует то, что останется после меня? Она все, что у меня теперь осталось».

– Твоя мать и я вели свои сражения, – сказала Роза. – Помни, что я сказала тебе о повторении чужих ошибок. – Она подошла и обняла Кассандру. – Я не собираюсь делать это с тобой.

Они похоронили Монка на маленьком кладбище Лонг-Айленда, недалеко от городка Куог, где он проводил свои каникулы. Роза и Кассандра вышли из автомобиля и вместе возглавили траурную процессию из сотен представителей мира журналистики, финансовых, деловых и правительственных кругов, которые пришли отдать последнюю дань уважения. Подойдя к могиле, Роза посмотрела вдаль на волны океана.

«Слишком много похорон, – подумала она. – Я похоронила слишком много хороших людей».

Роза положила белую розу на крышку гроба и отступила назад. Она слушала, как Кассандра произносит траурную речь, объявляя во всеуслышание, что Монк был ее отцом и что это значит для нее гораздо больше, чем просто констатация факта.

«С ней все будет отлично, – с гордостью подумала Роза. – Я позабочусь об этом».

Если бы не постоянный поток сообщений с фронтов и полей сражений, возможно, что обнаружение подлинных родителей Кассандры могло бы наделать гораздо больше шума. Сталкиваясь с преследованием репортеров, Кассандра пускалась на уловки и пряталась от них, а тех, кто звонил ей домой, она отсылала к своему адвокату.

– Ты, конечно, преподнесла большой сюрприз, – сказал ей Чарлз Портман с мрачной усмешкой, когда они встретились для прочтения завещания. – Как это любил делать твой отец. Уже одно это должно было меня насторожить. Но, ты знаешь, все эти годы я даже и не подозревал.

Кассандра улыбнулась и посмотрела на стопку бумаг и документов.

– Это выглядит внушительнее, чем есть на самом деле, – извинился Портман. – Условия завещания довольно просты. Почти все Монк оставил тебе. Есть еще небольшой посмертный дар Абелине. Ежедневное руководство журналом «Кью» переходит к Джимми Пирсу и редакционному совету. Ты становишься главным владельцем журнала с шестьюдесятью процентами общего пакета акций; остальное распределяется между сотрудниками по принципу их участия в прибылях. Естественно, апартаменты в Карлтон-Тауэрс и личное имущество Монка переходят к тебе.

Портман провел карандашом вдоль колонки с цифрами.

– Что означает, что твое имущество оценивается в сумму свыше двух миллионов долларов. – Он сел и сложил свои руки на выпуклом животе. – Ты уверена, что не хочешь, чтобы я поговорил с Розой Джефферсон?

– Нет, – ответила Кассандра.

– Как ты теперь себя чувствуешь? Кассандра улыбнулась.

– Лучше.

Это было правдой. Понемногу оцепенение, вызванное смертью Монка, начало отступать, как отступает холод под напором тепла. Кассандра не переставала повторять себе, что в конечном итоге она обрела настоящего отца и что у нее остались самые теплые воспоминания. Она сохраняла в памяти его образ, каким он был перед отъездом в Европу. Монк, улыбающийся и уверенный, без страха и сожаления.

– У тебя есть какие-нибудь планы насчет того, что ты будешь делать? – спросил Портман.

Это был самый простой вопрос.

– То, чего бы хотел мой отец.

На следующий день Кассандра отправилась в редакцию журнала «Кью», чтобы встретиться с Джимми Пирсом и редакционной коллегией. Встреча состоялась в кабинете Монка, который оставался нетронутым. Кассандре показалось, что это место превратилось в некое подобие святыни, и она чувствовала себя очень неуютно, когда Пирс провел ее вокруг стола. Атмосфера казалась мрачной еще и из-за того, что не было слышно обычных шуток и розыгрышей.

– Я не заслужила привилегии сидеть на этом месте, – сказала Кассандра, кладя руки на спинку кресла Монка.

– Теперь ты босс, – напомнил ей Джимми Пирс.

– Но я не Монк. Его больше нет, и мне не хватает его точно также, как и вам.

Она взглянула на людей, со скрещенными руками сидевших у стены. Казалось, из них ушла вся энергия. Они выглядели покинутыми и забытыми.

– Посмотрите на себя, – сказала Кассандра, встряхнув головой. – Похоже, вы думаете, что наступил конец света. Вы скорбите о нем, позволяя прийти в упадок тому, во что он верил и ради чего жил? Или, может быть, вы думаете, что я приду и скажу вам, что следует делать? Нет, я не буду этого делать. Я не могу помочь каждому из вас, но будь я проклята, если я сяду в стороне и буду наблюдать, как журнал разваливается из-за того, что умер Монк.

– Касс, это нечестно! – запротестовал Джимми Пирс. – Мы здесь как одна семья.

– Да! А в трудное время семья должна сплотиться. Неужели ты думаешь, что, если бы Монк был здесь, он поддержал бы твое отношение? И это место превратилось в мавзолей!

Мужчины переглянулись в недоумении. Кассандра поднялась и подошла к главному редактору.

– Джимми, дай мне несколько коробок, чтобы я смогла собрать вещи Монка. Тем временем вы все должны решить, будет ли этот журнал продолжать жить дальше или он тоже умер.

Кассандра с тревогой наблюдала за тем, как люди молча выходили из кабинета. Со слезами на глазах она открыла стеклянные створки книжного шкафа и начала подряд снимать книги с полок и класть их на стол. Она сняла со стены фотографии в рамках, наградные листы и дипломы, стараясь не смотреть на них. Воспоминания захлестнули ее, и она почувствовала комок, подступивший к горлу. Неожиданно она услышала стук в дверь и произнесла не оборачиваясь:

– Входите.

Они вошли все, весь штат редакции, от Пирса до посыльных и курьеров.