Мишель побледнела.

– Что вы можете сделать для него, доктор?

– Я боюсь, исследований будет много, некоторые из них неприятны. Я также собираюсь написать доктору Харрису, чтобы он прислал мне полное медицинское досье.

– Есть еще одна вещь, которую вы должны попросить у Харриса, – медленно сказала Мишель, – Армейскую медицинскую карту Франклина.

– Это будет в этом досье, миссис Джефферсон.

– Я уверена. Но, пожалуйста, спросите его о ней. Мишель взяла голубую бутылочку с пилюлями со стола Притчарда.

– А это продолжать принимать? Притчард нахмурился.

– Это еще одна загадка. Это лекарство не зарегистрировано. Без лабораторного анализа я даже не могу сказать вам, что это такое. При всем моем уважении к Харрису, это небрежная работа.

Мишель была шокирована.

– Это хуже чем небрежность, – сказала она гневно. – Я не верю, что он забыл такую вещь.

Когда она услышала, что дверь открывается, Мишель, по причине, которую она не могла объяснить, выпалила:

– Пожалуйста, достаньте армейскую медицинскую карту!

– Ну, доктор, каков вердикт? Жить буду? Франклин вошел в комнату и остановился, чтобы поцеловать Мишель.

– Конечно, будете, мистер Джефферсон, – ответил Деннис. – Но мне придется кое-что сделать с вами. Почему бы нам не поговорить?

После того как они покинули Харли-стрит, Мишель и Франклин вернулись в Беркли-сквер. По дороге Франклин предложил выпить чаю в «Савое».

– Притчард говорил, что пока исследование ведется, нам надо быть осторожнее с выходом в свет, – сказал Франклин, после того как официант принес им еду. – Будет не очень ловко, если я упаду лицом в суп.

Мишель попыталась улыбнуться его веселому тону.

– Все будет отлично, – сказала она твердо. – Менять ничего не будем. Я хочу, чтобы ты доверил все это мне.

– Может быть, сообщить Розе о том, что случилось, – подумал вслух Франклин.

– Я не думаю, что это хорошая идея, – ответила Мишель. – Мы сами не знаем, что случилось, это ее только зря обеспокоит.

Меньше всего Мишель хотелось, чтобы Роза сейчас вмешивалась в их жизнь.

– Ты, наверное, права, – сказал Франклин. – И все-таки, если со мной что-нибудь случится…

– Ничего с тобой не случится! – сказала Мишель сурово. – После всего, что мы прошли, я не собираюсь терять тебя сейчас.

Франклин пожал руку Мишель и взглянул ей в глаза:

– До чего же я счастлив!

Очарованная Лондоном, Мишель строила планы, как организовать их светскую жизнь в новом доме. Здесь было достаточно эмигрантов-американцев, друзей Розы, чтобы сделать их жизнь несчастной. Спасение пришло с неожиданной стороны. Первыми посетителями в Беркли-сквер оказались не друзья Розы, а леди Патриция Фармингтон.

– Где Кристоф? – воскликнула Мишель, обняв бывшую попутчицу.

– Охотится где-нибудь в своем темном, сыром замке, я думаю, – отвечала Патриция с бесстрастным вздохом. – Или готовит своих пони для Дювиля. Аристократ имеет не только привилегии, но и обязанности.

Патриция Фармингтон взяла Джефферсонов в свои руки, представив их всем своим светским друзьям. Признание Мишель в лондонских рафинированных кругах привело также к изменению мнения о ней и эмигрантов-американцев. Переехавшие американцы, которые владели большими имениями в Белгравии и Кнайтсбридже, засомневались, не ошиблась ли их дорогая Роза в суждении о своей невестке. В конце концов европейский нобилитет имеет «чутье», способность с одного взгляда или слова определять положение человека в жизни.

Очевидно, Мишель прошла эту тщательную проверку и была принята в обществе. Когда это дошло до американской колонии, приглашения посыпались дождем.

За обедами и ужинами Мишель не спускала глаз с Франклина. Ее радовало, что он строго придерживался диеты и везде вежливо объяснял их ранний уход. Тем не менее она находила, что Франклину тяжело обуздывать себя при его общительной натуре. Было похоже на то, что какая-то часть его всегда остается настороженной.

Деннис Притчард не мог дать им никакого объяснения.

– Все, что Харрис мне выслал, противоречит тому, что вы испытали, мистер Джефферсон. Согласно вашему медицинскому досье вы безупречны, как настроенная скрипка. И все-таки я хочу продолжить обследование.

Франклин тяжело вздыхал. Это была их с Мишель шутка – он стал «Притчардовой подушечкой для булавок». Раз в неделю в госпитале Гросвенор доктор делал анализы крови, мочи и другие, некоторые из которых были не только болезненны, но и оставляли Франклина целиком истощенным. При отрицательных результатах назначались повторные анализы. Притчард уже предупредил Мишель, что надо отменить всякую общественную активность и путешествия, запланированные на март.