И окружение знало только это. А накануне вечером она никому не сказала, куда идет. Ни членам семьи, ни друзьям, ни коллегам — никому. Единственный человек, которому она сказала об уходе, была Марша, но без подробностей.

В пять пятнадцать вечера, когда они вернулись к Катлеру и не обнаружили грузовика, а на их стук никто не ответил, у них по-прежнему ничего не было. Свидетели того, что произошло в тупике, отсутствовали. Никому не нравился Катлер настолько, чтобы проводить с ним слишком много времени и знать что-то о другой стороне его жизни, которую он не мог показать им с Венди. И Джейк ничего не нашел, кроме отпечатков Катлера в машине, что было вполне ожидаемо, поскольку она жила с ним.

— Не очень-то хорошее предчувствие, — пробормотал Майк, направляясь обратно в участок.

— Точно, — согласился Гаррет.

— У нас ничего, — озвучил Майк то, о чем они и так знали.

— Я хочу наведаться сюда позже, когда он может быть дома, — ответил Гаррет.

— Пока можем поездить по местам, где она проводила время, — проговорил Майк. — Скажу Дасти, что буду поздно.

Они прошлись там, где она обычно проводила время. И те места, как ни удивительно, были идеальными для того, чтобы подцепить не того парня.

Никто там не сказал ни слова, кроме выражения своего шока и печали по поводу смерти милой девушки, которую все знали. Однако никто и представления не имел, кто мог хотеть ее убить.

Накануне вечером она не была ни в одном из этих заведений, и никто из завсегдатаев не знал, куда она могла отправиться.

В четверть восьмого, когда они вернулись к Катлеру, грузовика все еще не было, а в доме не горел свет.

— Попробуем завтра, — сказал Майк.

— Точно. Надо добраться до дома, чтобы Шер успела на работу, а я мог присмотреть за Итаном.

Майк усмехнулся, глядя в лобовое стекло.

— Домашняя идиллия?

— Не знаю, но ты будешь вторым, кто узнает, когда так будет.

Майк рассмеялся.

Они вернулись в участок, сделали все необходимое для завершения дня, и Гаррет добрался до своего дома как раз вовремя, чтобы Шер успела поцеловать его и умчаться на работу.

Взглянув на Итана, сидящего на диване, он стряхнул с себя пиджак и установил Xbox. Итан увлекся какой-то видеоигрой, но продолжал болтать с Гарретом о своем дне. Под звуки телевизора и разговоров Итана его квартира казалась не такой уж дерьмовой, как обычно.

Гаррет слушал, идя за едой, и обнаружил, что на кухне ее куда больше, нежели было всю его жизнь, включая период жизни с бывшей женой.

Он сделал сэндвич.

А позже они с Итаном доели одну из трех упаковок «Орео», которыми запаслась Шер, и смотрели спортивные ток-шоу, пока оба не легли спать: Итан — потому что он был ребенком и должен был рано ложиться спать; Гаррет — потому что его рано разбудили из-за убийства, и он был рад оставить этот день позади.

Но прежде чем погасить свет, он сделал один звонок.

— Был зол на тебя. Теперь злюсь, поскольку волнуюсь за тебя, — сказал он

автоответчику Райкера, а затем приказал: — Позвони мне, Райкер.

Он повесил трубку, выключил свет и растянулся на кровати. После чего погрузился в сон.

Райкер так и не позвонил.

* * *

Он подошел к машине.

Это была не Фиеста. А синий Эквинокс.

Он не хотел подходить, но ноги сами несли его туда.

Он остановился у двери со стороны водителя.

Осколки стекла в ее волосах и на одежде, она сидит в луже собственной крови, ее верхняя часть пропитана ею.

Шер.

Гаррет открыл глаза, его тело содрогнулось.

Он уставился в темноту, чувствуя холод из-за сна и пота на коже.

— Черт, — прошептал он, поднимая руки и прижимая ладони к глазам, от чего там появились вспышки, стирающие остатки сна. — Черт, — повторил он.

Он понял.

Наконец-то он понял.

Его яд отличался от того, что происходило с Рокки.

Он думал, их ситуация похожа.

Но это было не так.

Теперь он понял.

Но что делать с этим не знал. Но знал того, кто может помочь.

* * *

Шер

Без четверти четыре утра я вошла в дом Мерри.

Стряхнула с себя куртку и молча положила ее и сумочку на обеденный стол.

Xbox не лежал на полу, а стоял на одной из полок под телевизором Мерри, которая раньше была пустой.

Мой ребенок спал на диване.

По сути это была раскладушка, которую Мерри вытащил и положил на нее простыни и толстое одеяло.