— Да, офицер, — пробормотала она.

Он кивнул.

— Спасибо, что уделили мне время.

Женщина кивнула в ответ.

Гаррет направился к своему грузовику, размышляя, что в его работе не так уж и много забавного. За исключением тех случаев, когда ему доводилось заниматься подобным дерьмом.

Он сел в свой грузовик и ему потребовалось всего три минуты, чтобы доползти до выезда из школы и направиться дальше. После чего направился к отцу.

Он заехал на подъездную дорожку, вышел из машины и направился к дому — дому, в котором выросли Гаррет и Ракель, и дому, в котором была убита их мать.

Сам Гаррет так и не понял, почему отец не продал его до переезда Рокки и его самого, и уж точно не понимал, почему отец не сделал этого после.

И он никогда не расспрашивал отца на эту тему. Меррики не занимались подобным дерьмом.

И, возможно, это стало одной из причин, по которой каждый из них испорчен по-своему.

Дэйв не встретил его у двери. Было холодно, а холод мог усложнить жизнь отцу и повлиять на его травмы, которые ему нанес человек, убивший их мать. Травмы, конечно, зажили, но давали о себе знать.

Когда Гаррет подошел к входной двери, он обнаружил, что за то время, что прошло с момента его телефонного звонка до настоящего момента, отец успел ее отпереть.

Он вошел и крикнул отцу.

— На кухне, сынок! — отозвался Дэйв.

Гаррет направился на кухню и застал своего старика у кофейника.

— Кофе? — спросил тот.

— Не откажусь, — ответил Гаррет.

Отец налил ему чашку, как он любил — без молока, с двумя ложками сахара, и Гаррет ждал, куда он ее поставит — на кухонный стол, барную стойку или будет стоять, пить и разговаривать.

Гаррет понял, что холод донимает отца, когда тот отнес кофе к столу, протягивая Гаррету кружку на ходу.

Они сели. Дэйв вытянул больную ногу и сделал это почти не поморщившись.

Глядя на это, Гаррет почувствовал, как внутри кольнуло неприятное ощущение. Но с этим он жил уже долгое время.

— Значит, встречаешься с Шер Риверс, — пробормотал отец, поднося кофе к губам.

— Ага, — ответил Гаррет, затем отпил глоток и опустил кружку. — Был занят. Это, конечно, не оправдание. Раз уж у нас с Шер все так серьезно, надо было найти время, чтобы связаться с тобой.

Рот Дэйва скривился.

— Не уверен, что должен оставаться в приоритете, когда в жизни сына появилась женщина с сильным характером.

Гаррет выдержал отцовский взгляд.

— Как я уже сказал, все серьезно, папа.

Дэйв не разрывал зрительного контакта.

— Девин заезжал несколько дней назад, пил мой бурбон и рассказывал, что Миа публично предъявила претензии, на которые больше не имеет права. И сделала это на работе у твоей девушки. Тебя там не было, и Таннер прикрыл твою спину… и ее. Так что, судя по всему, все очень серьезно, Гаррет.

— Она хорошая женщина.

— Я знаю Шер, — твердо кивнул в ответ Дэйв. — И знаю, что она хорошая. У нее прекрасный ребенок. Итан такой благодаря тому, какая его мать. Просто рад, что ты наконец-то вытащил голову из своей задницы, ведь каждый раз, когда она оказывалась рядом с тобой, то сильней вживалась в роль крутышки, умницы и милашки. И все это с единственной целью заставить тебя улыбаться, скрывая при этом, что делает это потому, что ты завладел ее сердцем.

При этих словах отца у него сжалось сердце.

Он этого не знал. Точнее не замечал.

Меррики были верны семье и были сумасшедшими, умудряясь при этом оставаться эмоционально закрытыми, что лишь частично составляло их безумие. Но Дэйв был бывшим полицейским. Поэтому Гаррет ни на секунду не сомневался в правоте слов отца.

— Да ладно? — тихо спросил он.

— Твоя голова была в заднице, поэтому ты и не заметил. Думаю, весь город это знал. Но только не ты.

Черт.

— Никто ничего не говорил, — сказал Гаррет.

— Парень, ты давно нравишься Шер. Не знаю, почему никто больше ничего не сказал. Знаю только, почему не сказал я. Но я бы намекнул, если бы считал, что ты можешь что-то предпринять, не сломав ее. И я думал, что ты все еще связан с Мией. — Еще один глоток, и отец поднял кружку с кофе, изображая тост. — Раз уж это не так, повторюсь, я рад, что ты наконец-то вытащил голову из задницы.

— У нас с Шер не все гладко, и Миа — лишь отчасти причина этому, — поделился Гаррет.

Дэйв понимающе покачал головой.

— Стоящие вещи никогда не даются легко. Если в твоей жизни есть женщина, с которой все легко и просто, нужно от нее избавиться. В гладкости нет страсти. Нет вызова. Если у вас все гладко, это значит, что она надрывает задницу, чтобы вы могли плыть по течению без помех. А это в свою очередь значит, что она заботится о вас, а не о том, чтобы получить то, что ей нужно. Мужчина — вообще не может быть мужчиной, если он не удовлетворяет потребности своей женщины. А женщина — женщиной, раз у нее нет стремления получить то, что ей нужно. Возможно, в этих словах нет для тебя смысла, сынок, пока ты это не испытаешь, поэтому поверь на слово. Простота — это скучно.