Он проигнорировал это и послал свой ответ: «Спи спокойно. Увидимся завтра».

«Завтра?» — ответила она.

«Хороших снов».

«Завтра?»

Гаррет не ответил.

«Мерри? Завтра?»

Гаррет снова промолчал.

«Не морочь мне голову, Мерри. Мне не нужно твое дерьмо».

Гаррет ухмыльнулся, но ничего не ответил, и на этом Шер оставила его в покое.

Он перевел взгляд на телевизор, но не смотрел на него.

Он думал о том, что совершенно не представляет, что делает.

Единственное, что он знал, — это то, что это ему нравится. И причиной тому было то, каким бы уродом это его ни делало, что Шер Риверс была лучшей из всех, кого он когда-либо трахал, включая Мию.

После их разборки, когда Шер продемонстрировала ему огонь, отличающийся от ее обычного вида, — огонь, который ему нравился, — и уязвимость, которую она никогда не показывала раньше — ту, которую он, как коп и как Меррик, не мог игнорировать, — он захотел большего.

А еще потому, что, когда он был на дне, она его поддержала.

Так что теперь, когда у нее могли возникнуть проблемы, он собирался помочь ей.

Хотела она этого или нет.

Глава 4

Планируешь мое убийство

Шер

На следующий день, отвезя Итана в школу, я уже собиралась выйти в гараж, чтобы достать ставни на окна, когда зазвонил телефон.

Я потянулась к сумочке, лежащей в кресле, достала телефон и увидела незнакомый номер.

Я давно научилась не отвечать на подобные звонки. Я тщательно вносила все номера, которые только могли мне потребоваться, включая врачей, стоматологов, школьные номера. Я научилась этому, потому что если номер не определялся, значит, либо мне пытались что-то продать, либо это был человек, с которым я совершенно не хотела разговаривать.

Так как номер этого человека записан не был, я положила телефон в сумочку и направилась в гараж.

Я вытащила ставни из гаража, прислонила их к боковой стене дома, сняла сетку с входной двери и уже двинулась к первому окну, когда услышала вопль:

— Думаешь, я ни хрена тебе не сделаю?

Я посмотрела налево и застыла на месте.

Моей соседкой была крутая старушка Тилли. Она была тихой и замкнутой, но дружелюбной. И она с удовольствием присматривала за Итаном в тех редких случаях, когда я в ней нуждалась. Она делала это потому, что была хорошей женщиной, и мы ей нравились, а не потому, что мы с Итаном подстригали ее лужайку и чистили от снега свой и ее двор одновременно (хотя, конечно именно так мы и поступали).

И она вела себя так, словно свет Божий ниспустился, когда ее сын-засранец или дочь-стерва удостаивали ее своим визитом и привозили внуков. Я не находилась в своем доме круглосуточно, но не упускала из виду, что эти паломничества домой к матери и бабушке случались нечасто. Мы с Итаном прожили рядом больше двух лет, и эти засранцы появлялись дважды, в совокупности.

А вот дом рядом с Тилли сдавали в аренду. И хозяин там не был похож на нашего — тому человеку было все равно. Поэтому дом находился в явном запустении, а значит, арендная плата была ниже, и уровень жильцов соответственный.

Я видела новых арендаторов. Они прожили здесь несколько месяцев. За это время они успели устроить одну шумную вечеринку, которую я прекратила.

Но их можно было встретить достаточно часто: они уходили и приходили, у них было много посетителей, поэтому возможностей рассмотреть их было предостаточно.

Будучи человеком, относительно которого были приняты скоропалительные суждения, я старалась не торопиться осуждать.

Тем не менее, у мужчины на лбу было написано, что мудак, а женщина — отчасти похожа на меня, поскольку убедила себя в том, что не сможет найти никого лучше, поэтому и не пыталась.

И сейчас она стояла на крыльце с покрасневшим лицом в бесформенной ночной рубашке с растрепанными волосами, и явно, даже на расстоянии, взбешенная до чертиков.

Он был в джинсах и джинсовой куртке, стоял в нескольких футах от нее, спиной ко мне, но язык его тела легко читался, и он разделял настроение своей женщины.

Поскольку они находились через дом от меня, я не слышала, что он говорил. Я только поняла, что он что-то ответил, поскольку она продолжила кричать.

— Да пошел ты! Если не передумаешь, ублюдок, Карлито узнает о твоих делишках!

В этот момент я понял, что пора идти в дом и делать это тихо, чтобы никто из них не узнал, что я была снаружи и слышала их крики.

Так я и поступила.

Беззвучно закрыв за собой дверь, я заглянула в гостиную и прошипела:

— Черт.

Я не знала Карлито.