— Начни с этого, — скомандовала Джесси, бросая мне зеленый лоскут ткани. — Он идеально подходит к твоему цветотипу.

— Нет, красный, — возразила Мимс. — Он горячий.

— Зеленый. Посмотри на еее волосы, глаза, это должен быть зеленый, — добавила Джози.

Я посмотрел на Вай, потом на Феб.

Никто из нас ничего не сказал.

Но у меня было ощущение, что они точно знали, как сильно горят мои глаза.

И они знали, что это больно.

Но они также знали, что для такой девушки, как я — девушки, чья жизнь превратилась в дерьмо, из которого пришлось выбираться, все это — нахождение в маленьком кабинете небольшого бара с женщинами, у которых золотые сердца, — эта боль была приятной.

Глава 11

Не давлю

Гаррет

Следующим вечером Гаррет шел по дорожке Шер, не сводя глаз с ее входной двери: свет внутри освещал витражное окно и приглушенно пробивался сквозь занавески.

Он что-то почувствовал и, посмотрев налево, увидел мужчину через два дома от него, который тоже двигался по дорожке.

Он повернул голову.

Его глаза были устремлены на Гаррета.

Было темно, у мужчины не горел свет на крыльце, и он был на расстоянии, так что

Гаррет не мог его хорошо разглядеть. Но будучи полицейским он почувствовал, что увиденное ему совсем не нравится.

Дело было не в том, как был одет мужчина. Не в побитом, проржавевшем старом грузовике «Шевроле», к которому тот двигался по обочине.

Дело было не в этом точно. А чем-то другом

Гаррет с нетерпением ждал момента, когда сможет трусцой подняться по ступенькам крыльца дома Шер, радуясь, что Шер — женщина, которая тоже почувствует нечто нехорошее от своего соседа и будет держаться сама от него в стороне, и сделает то же для своего ребенка.

Наконец, он постучал.

И Шер не заставила его ждать.

Она открыла дверь, и благодаря свету позади нее и светильнику на крыльце Гаррет смог полностью рассмотреть ее. После чего буквально застыл на месте.

— Я готова, — проговорила она, открывая и распахивая дверь. Его тело дернулось, и Гаррет едва успел поймать дверь рукой, прежде чем она ударила его по лицу. — Осталось только поменять сумочки.

Она оставила его возле открытой двери и скрылась внутри дома.

Гаррет шагнул внутрь, дверь за ним заскрипела, потом стукнула, и он увидел Шер, перегнувшуюся через кофейный столик. Ее задница была направлена в его сторону, пока она перекладывала свои вещи из большой сумки в маленький изящный клатч.

Он едва заметил, что она делает.

Его внимание было сосредоточено на ее заднице.

Затем на ее ногах.

Потом — на ее туфлях.

Шер выпрямилась и повернулась к нему.

В этот момент он снова увидел ее всю, целиком.

Ее платье было зеленым. Не ярко-зеленым, не изумрудным, нет. Но и не

приглушенного цвета.

Оно было темным, и этот цвет ей очень шел.

Платье облегало ее фигуру, начинаясь чуть выше колен и заканчиваясь маленькими рукавами. Высокий вырез, складки или сборка на груди, которая поддерживала грудь, одновременно скрывая и подчеркивая ее.

Платье не открывало ничего лишнего, одновременно демонстрирую все что только можно, каждый изгиб, линию, каждую деталь того, чем надарила Шер природа. И все ее дары одновременно приглушались и подчеркивались до крайности.

И Гаррет обратил внимание на спину. Спереди не было откровенного выреза, но сзади открывалось все до линии лифчика.

Поэтому платье должно было быть облегающим, чтобы удерживать ее всю, особенно грудь.

Облегающем в хорошем смысле.

Макияж был более насыщенным, чем тот, что она обычно наносила для работы в баре. Он был более сексуальны и создавал бы ощущение загадочности, если бы он не знал ее и просто положил на нее глаз.

Волосы Шер тоже были не такими, как на работе, но он не мог понять, в чем именно дело. Они как обычно были распущены и уложены. Но выглядело так, будто она сделала нечто больше.

Большие золотые серьги, множество браслетов на запястьях, огромное кольцо на среднем пальце правой руки, а на ногах босоножках с массой тончайших ремешков. Он даже не представлял, как при ходьбе они не рвались. Босоножки были зеленого цвета, но усыпаны крошечными стразами, которые не сверкали, а просто украшали их, так что те не выглядели дешевкой. Каблук был смертельно высоким. Гаррет никогда не встречал женщину, которая могла бы носить такую обувь так будто была в шлепанцах. Но те, которые были на ней сейчас, были еще выше обычных.

Он сразу решил, что они останутся на ней и потом, когда он будет ее трахать.

Господи.

— Мерри?

Он перевел взгляд с ее туфель на лицо.

— Ты выглядишь феноменально, детка.

Ее тело содрогнулось так сильно, что стало видно, как дергается ее голова, а волосы колышутся от движения.

Затем она словно застыла, уставившись на него, как будто никогда в жизни не видела ни его, ни какого-либо другого мужчину во плоти.

Когда она застыла в таком положении, настала его очередь позвать: