Шрифт:
Она увидела кровь, падающую вниз.
Кровь, идущую из живота…
Она повернула голову к Барти и увидела в его руках… револьвер… Новый какой-то…
— Черт… забыла о нем…
В глазах все начало темнеть, и она просто рухнула на поверхность моста…
Брюнетка рухнула на пол с пулевым ранением в животе, а Креззи лишь смотрела на все это.
— Эй, а чего раньше так не сделал? — посмотрела она на Барти.
Тот упал на колени и старался отдышаться и унять болеющее тело. Все же три стимулятора — это перебор.
— Я делал… просто пушка была слабовата.
Он поднял револьвер и это оказалось оружие папаши. Похоже потеряв свой револьвер, Барти одолжил его у отца, когда шел на помощь.
— К тому же, она бы отбила пулю, — ответил он. — С её реакцией это не проблема. Но когда она сконцентрировалась на стрелах и все свои силы пустила на них, то о револьвере, что я не использовал за это время, просто забыла. К тому же она наши перешептывания видела и точно читала по губам, потому особо рассказывать было некогда.
— Да уж, — почесала она свою рыжую голову.
— Помоги ей, — сказал он.
— Чего? Она же враг?
— Мы задолжали Флоре. Не встань она на нашу сторону, мы бы уже были мертвы…
Ну, тут не поспоришь.
Все же она немало им помогла, и не хочется, чтобы между ними была кровь. Ранить одно, а вот убить другое. Не из-за какой-то добродетельности, а просто потому что не нужны «мстители», а Тюльпанчик настолько зациклена на своем долге, что может и посчитать необходимость вендетты. Плюс еще и целое Оногоро есть.
Пришлось оказывать дуре первую помощь и связывать, чтобы не натворила глупостей.
К тому моменту Барти пришел в себя и был готов продолжать.
— Идем! Нужно помочь Максу!
— Пошли…
Глава 61
Сломанный
Ситуация сильно изменилась с тех пор как прозвучали те слова.
Дельверт явно начал сомневаться и путаться, ведь его атаки больше не были также сильны и уверенны. Раньше в нем была надменность и сила, но сейчас… Она это сразу почувствовала, а потому было лучшее время чтобы повернуть бой в нужное русло.
Саламандр многие считают чем-то вроде пирокинетиков, но на деле это было не так. Их истинная способность была проще и глубже — они могли напрямую преобразовывать Хаос в жар и обратно. Их предки были созданиями Красной Зоны, достаточно невезучими, чтобы мигрировать на территорию, заполненную не природным Хаосом, но фоном, исходящим от Дахаки. И когда дракон решил сменить логово, твари резко остались без привычной подпитки, вынужденные приспособиться или умереть.
Тогда-то плоские черви, что получили свое название от реальных амфибий и элементалей из мифов, и приучились поглощать жар, а при нужде наоборот, высвобождать его, отбивая у любого хищника охоту полакомиться их плотью. Ничего настолько вульгарного как простое накопление энергии, как у жаросычей, жар Саламандр был тесно связан с самой их жизнью.
Потому и чувствовали температуру они, как никто другой. И Флорайн чувствовала ее тоже, но при этом никогда не полагалась на это чувство полностью. Волна тепла или прохлады могла предупредить о засаде не хуже, чем предательский шорох или неуместный запах, но сражаться, опираясь только на подобные «второстепенные» чувства?
Но сейчас…
«Сделаю это… Иного путь нет».
Макс, в конце концов, приспособился прямо в бою с ней. И уж ему-то она уступать не собиралась.
С этими мыслями она… закрыла глаза…
«Нужно закончить бой как можно скорее и помочь отцу!» — повторял раз за разом Дельверт в своей голове, словно пытаясь заглушить этими словами гул, идущий из сердца.
Он заскрежетал зубами, не давая себе размышлять об этом, но сказанные слова отдавались в сердце раз за разом. Слова, сказанные отцом, то признание где он… никогда не видел ни в ком из них свое будущее, а просто использовал как инструменты.
«Отец… он не в себе… Нет! Он в порядке! Нет! Я… я не знаю!»
Он не мог найти оправдание. Он не мог опереться на хоть какой-то аргумент и противоречия в его голове не давали ему покоя. Чувства бились внутри его подсознания, то что он давным-давно запер и забыл, чтобы никогда не открывал. Сердце, закованное в холодную сталь, через которую никогда не пробьется ни одно тепло.
«Я сделал это чтобы… чтобы… Зачем? Зачем?!»
Но голоса продолжали звать его.