Шрифт:
Чтобы в следующий миг снова отпрыгнуть от копья-хлыста, едва не задевшего его.
— Что?! Вы?!
Он с недоумением уставился на… этих детей, что окружили его.
Флорайн, потрепанная, раненная, но находящаяся тут. Бартлби, истощенный и уставши, но вооруженный пистолетом своего отца. А также эта шумная Кресзентия, что наставила на него свое гибкое копье.
— Невозможно! Дельверт и Моргана…
— Повержены, — ответила Флорайн. — Все кончено, отец. Сдавайся. Ты уже ничего не сможешь сделать.
— Сдаться? Сдаться таким как вы?! НИКОГДА! — закричал он. — Бесполезные неудачники не нужны мне! И вы умрете вместе с ними!
В этот момент ярость окончательно завладели им.
Осознание того, что он загнан в угол какими-то детьми, что разрушили все его планы, просто взорвали его мозг тонной эмоций и он утонул в них.
Рывок!
Он тут же атаковал их используя всю свою силу.
Взмах его катаны рассекал стены и пол, обрушивая помещение в большой зал. Он преследовал каждого и обрушивал на них всю свою ярость и гнев. Свистели пули, что-то било его, но Кадмус уже ни на что не обращал внимание. Он отлался своему бешенству, отдался чувствам и больше не контролировал себя.
Бить! Бить! Бить! Бить! Бить!
Снова и снова! Снова и снова! Снова и снова! Снова и снова! Снова и снова! Снова и снова! Снова и снова! Снова и снова! Снова и снова! Снова и снова! Снова и снова! Снова и снова! Снова и снова! Снова и снова!
Убить всех! Уничтожить!
Разорвать на куски
Плевать на все!
Плевать на последствия!
Главное не останавливаться и разрушать!
Он взмахнул оружием, чтобы добить упавшего человека, как на его пути возникла какая-то девчонка с разными глазами, что закричала на него.
— НЕТ! ОСТАНОВИСЬ! ПАПА!!!
Эти слова словно заставили что-то щелкнуть в сознании, и он затормозил.
Все плыло перед глазами, и он увидел перед собой кого-то другого… кого-то распахнувшего руки и зовущего к себе. Он кажется… где-то уже видел эту женщину и потянулся к ней рукой…
— Нейла…
После чего… темнота поглотила его окончательно и лишь чьи-то теплые руки согревали остывающее тело…
Эпилог
Когда казалось, что мы загнали его в угол, когда казалось, что теперь, когда преимущество на нашей стороне и мы сумеем заставить его сдаться, он впал в какой-то режим берсерка и просто стал крушить на все на своем пути.
Мы отступали и защищались, понимая, что не сможем ничего поделать.
И когда он почти убил меня…
Флора бросилась на отца и закрыла меня собой.
И в этот момент старик остановился…
Покачался…
И просто рухнул без сил.
Не мы его убили, а он сам отказался сдаваться…
— Аха-а-а-а-а-а! Папа! — ревела Флорайн держа тело своего отца.
Она ведь любила его.
Он был её семьей до самого конца.
И он остановился, все же не в силах убить свою дочь, как бы он не заявлял ранее.
Быть может в нем и было что-то хорошее.
Мы решили не беспокоить Флорайн и оставили её оплакивать семью, ведь у нас было тоже дело.
К нашему приходу и нашего отца уже не было в живых.
Яд, который он принял, и кровопотеря просто… добили его. Мы сражались как могли, спешили, но не успели.
Слезы текли из наших глаз, когда мы смотрели на его довольную улыбку, спокойную и расслабленную, как будто он был счастлив в этот момент. Ведь он спас нас, дав шанс победить и сумел разрушить убеждения противников.
— Я нашел тебя спустя десять лет… и вот снова потерял.
Боль никогда не уйдет из моего сердца.
Потеря навсегда останется тенью внутри.
Невозможно принять смерть близкого… но я надеюсь, что все же смогу с ней смириться…
Больше нам было нечего делать в этом месте.
Храм, который должен был дать нам ответы и спасения, принес лишь горе и отчаяние. Мы потеряли тут так много и уже могли ничего поделать.
Мы забрали тело папы, так как не могли позволить ему остаться тут.
К нашему возвращению Флорайн уже успокоилась. Она накрыла тело Кадмуса плащом.
Рядом с ней сидела Моргана и обнимала сестру, а чуть поодаль мы заметили Дельверта, что словно сломанный валялся у стены и почти не моргая смотрел в пол.
Всем мы поломаны, все мы уставшие и ранены, а потому ни у кого не было сил что-то говорить.
Я открыл дверь, и мы молча пошли к выходу, неся на руках тела близких. Когда мы вышли из Храма нас уже встречали солдаты, что, завидев нас… расступились и склонили головы.