Первым в корзину полетело самое необходимое — чай, кофе, сок и две пластиковые бутылки воды (угу, в 92-м они уже были, я сам удивился). Потом к этому перечню добавился нарезной белый хлеб, пачка сухарей, кусок сыра и ветчина. Я задумчиво огляделся, чтобы ещё взять, и неторопливо двинулся в сторону выхода.

И только на подходе к кассе, меня осенило — у меня в комнате нет холодильника. Какого хрена я буду делать с сыром и ветчиной завтра утром, после того, как они ночь полежат в тёплом калифорнийском климате? Да уж…

Пришлось возвращаться и пересматривать свой скромный список покупок. Сыр с ветчиной вернулись обратно в холодильную витрину, а вместо них я взял вяленое мясо — на пару баксов дороже, но зато хранится долго. Подумав немного, добавил в корзину яблоки, бананы и парочку груш. Так будет правильнее…

Кассир в выцветшей футболке Nirvana с изящными хипстерскими усиками, заставившими меня непроизвольно улыбнуться, и длинными панковскими волосами, лениво отсканировал покупки, устало вздохнул и едва слышно произнёс, сквозь вымученную дежурную улыбку:

— С вас ровно 22 доллара.

Я протянул ему двадцатку и пару измятых однушек, кинул продукты в бумажный пакет, вышел на шумную улицу и двинулся в сторону своего нового дома.

Да уж… Двадцать два бакса улетели за какие-то крохи провизии, которых едва хватит на пару дней. Да и то — что я там купил? А завтра, наверняка, предстоят новые расходы — на одном хлебе с сухарями и заварном чае долго не протянешь. Нужно будет что-то решать. Но это уже завтра…

Вернулся к себе я уже ближе к десяти. Сходил в общую душевую на пять кабинок, две из которых не работали, принял душ, отмыл в раковине чашки и емкости кофемашины от вековой накипи и коричневой корки, вернулся в свою квартирку, засыпал кофе в отсек, залил воды и нажал красную кнопку на корпусе. На удивление, аппарат заработал — тихонько зашкварчал и принялся благоухать приятным терпким ароматом.

Я заметил на стене маленькое пожелтевшее от времени радио, не обнаруженное при первом осмотре квартиры, подошёл ближе, воткнул вилку в розетку и крутанул потёртую ручку настройки частоты.

Красная стрелка замерла на шкале между 109 и 110 FM, и монотонное шипение из динамика сменилось далёкой джазовой мелодией. Жить стало веселее…

Я вышел на балкон, взглянул на людей под своими ногами, волны, разбивающиеся о берег, яркие звёзды на небе, и помимо воли улыбнулся…

— Привет, сосед! — бодрый девичий голос, раздавшийся практически над ухом, заставил меня непроизвольно вздрогнуть и повернуть голову влево.

— Привет, соседка… — усмехнулся я, оглядев девушку из смежной квартиры.

— Это у тебя кофе так вкусно пахнет? — бесцеремонно поинтересовалась незнакомка, оперевшись на разделявшую нас хлипкую металлическую перегородку и заглянув через моё плечо.

— Кофе.

— Угостишь по-соседски? — нагло заявила девушка. — Меня, кстати, Линда зовут.

— Алекс, — представился я. — Значит, это ты та тихоня?

— Тихоня? — удивлённо захлопала глазками симпатичная длинноволосая брюнетка.

— Управляющий сказал, что с одной стороны у меня сосед старик, с другой тихая, скромная девушка.

— Ну… — пожала Линда плечами. — Тебя нае… нагрели, парень. Можешь требовать часть денег обратно.

— Почему это? — удивился я.

— Я вовсе не тихая!

— Да? Ну и ладно. Я тоже не подарок.

— Ну смотри! — подозрительно усмехнулась брюнетка. — Я предупреждала.

— Принято, — хмыкнул я.

Девушка на соседнем балконе вальяжно потянулась, полы её лёгкого цветного домашнего халата разошлись в стороны, продемонстрировав мне бронзовый загар и отсутствие трусиков, и я скромно убрал взгляд в сторону. Да уж…

— Ты спортсмен? — не сдавалась моя новая соседка, пытаясь выведать обо мне побольше и внимательно осматривая меня с ног до головы. — Играешь в футбол или просто в зале целыми днями торчишь?

— Да ни то, ни другое, — пожал я плечами. — Просто наследственность хорошая.

— Хм… Ну ладно. Тогда чем занимаешься?

— Да так… В поиске.

— Понятно, — снисходительно усмехнулась брюнетка. — Приехал покорять Город Ангелов?

— Типа того…

— Что у тебя за акцент? — нахмурилась моя новая знакомая. — Никак не могу понять… Да и разговариваешь ты странно — слишком чётко и тщательно обдумываешь слова, прежде чем что-то сказать. Английский не твой родной?

Чёрт! Всё-таки, слишком рано я заговорил. Нужно было ещё немного поиграть в молчанку. Хотя, после этого было бы сложнее объяснить окружающим, почему я молчал раньше.

— Мой отец военный, — легко соврал я, хотя, вроде и не соврал, — и мы долго жили на военной базе в Германии.

— А! Понятно…

— А ты чем занимаешься? — не остался я в долгу.

— Я? Я — актриса! — гордо задрав носик, заявила Линда и тут же поморщилась: — Но пока не сильно известная. Так что, в свободное от кастингов время — подрабатываю в кафе. Что там у нас с кофе, кстати? — снова заглянула она через моё плечо.