Не то, чтобы собирался, но вот просто. Для общего развития.

— От полугода и далее. В зависимости от вашего дальнейшего поведения. Кстати, в случае повторных инцидентов аналогичного свойства, возможна и полная блокировка. Конечно, это крайняя мера. Сначала объект отправляется в лечебницу, где работает с менталистами, от чьих рекомендаций и зависит судьба. Скажу честно, полная блокировка — это скорее исключение. Обычно дар ограничивают первым уровнем, это безопаснее с медицинской точки зрения.

Ограничить…

Первый уровень — это же… это уму не постижимо.

— Я вам это говорю, чтобы вы не жалели вашего друга. В вас, Данила Антонович, я более-менее уверен. Инцидент первый и, полагаю, последний.

Данила кивнул.

— А вот он, судя по ряду признаков, употребляет уже довольно давно. Несколько месяцев точно.

— Быть того не может!

— Не замечали?

— Н-нет…

В коридоре пусто.

И это тоже странно. Обычно водитель маячил где-то поблизости. И сумку бы перехватил. А теперь, значит, Даниле самому её тащить? Неудобная… здоровая какая-то и почти пустая. Но почему-то всё равно здоровая.

— Постоянное состояние возбуждения? Нервозность? Частые и резкие смены настроения? Неспособность сосредоточиться? И гиперподвижность? Когда он просто не способен долго удержаться на месте.

— Я… не знаю… он всегда был весёлым. Сам по себе. А потом… после универа… мы разошлись. Я уехал на полгода… практикум…

В Британии.

В компании партнёров, которые, правда, решили, что практиковаться Данила должен не в управлении компанией. Клубы, девочки… нет, он не был против. Тогда. А теперь появилось чувство, что он чего-то такого упустил, чего-то действительно важного.

— Я вернулся не так давно. Пару месяцев. Мы встретились и…

— Сюда, — Савельев распахнул дверь. — Анечка, будь добра, надо с молодого человека показания снять. А вы, Данила Антонович, давайте, раздевайтесь до белья и на кушеточку.

— Зачем? Вы же раньше как-то…

Савельев приезжал домой и делал замеры прямо в папином кабинете. И ничего там не надо было ложиться и тем паче раздеваться.

Анечка вытащила из-под кушетки жгут разноцветных проводов с присосками.

— Затем, что одно дело проводить домашнюю проверку, результат которой интересен лишь вам и вашим родителям, и совсем другое — медицинская справка по классической форме. Вот только не говорите, что боитесь?

И усмехнулся этак.

— Не боюсь… я… при поступлении же делали! Точно!

— Именно. Видите. Память у вас вполне цела. Кстати, будет любопытно сравнить показатели. Тогда вы, кажется, были не совсем в форме.

Мягко говоря.

Но…

Данила разделся, стараясь не смотреть на Анечку, которая по габаритам и возрасту давно уже должна была именоваться Анной или даже Анной Павловной. Кушетка оказалась холодной. Присоски тоже. На коже они держаться не хотели и было странно.

Щекотно.

— Расслабьтесь. Прикройте глаза и постарайтесь не сопротивляться. Будет немного неприятно… Анечка, давай с минимального потока.

Что-то загудело, а потом стало ещё более щекотно.

Внутри.

Данила ощутил, как щекотка входит через присоски и расползается по всему телу. От этого тело наливается силой, а та колышется, но как-то вяло, будто внутри не ядро нормального взрослого мага, а такой вот… киселёк?

Или целое кисельное озеро.

Море!

И вот оно колышется раз… колышется…

— Ой, Валентин Петрович!

— Стоять. Данила!

Данила открыл глаза. По коже бежали огоньки, мелкие пока, но шустрые. Данила поспешно втянул пламя в себя. Правда, уходили огоньки очень и очень неохотно. Даже пришлось усилие делать.

— Так, — взгляд Савельева не обещал ничего хорошего. — Анечка… а сходите-ка на обед. Всё-таки время уже…

— А вы?

— Мы тут побеседуем с молодым человеком.

Анечка кивнула всеми тремя подбородками и, поднявшись со стула, направилась к двери. Шла она неспешно и явно без особой охоты. Верно, подозревала что-то такое…

— Всё нехорошо? — спросил Данила, когда за Анечкой закрылась дверь. — Я могу… сесть?

— Садитесь, если будет легче.

Присоски отцеплялись с резким чпокающим звуком. И это тоже нервировало. А ещё Савельев вытащил из машины длинную ленту, которую презадумчиво разглядывал. Потом смотрел на Данилу.

И на ленту.

И снова на Данилу.

— Эм… мне собирать вещи? Следом за Стасом?

Шутка. Но как-то Савельев не смеётся.

— Сидите, — приказ этот звучит жёстко и руки стискивают голову. Целительская сила льётся потоком и уходит туда, в кисельное море. Чтоб его… — Странно.