Черный снова учуял атакующую магию, хотя в этот раз Хенгал и атаковал его с неудобных углов.

Но в ход пошел не меч из тьмы, а Дух Падшего. Он вдруг исчез из этого мира и вновь соткался перед хозяином, приняв на себя бОльшую часть ударной магии, а проклятья… просто сожрал!

Хенгал глазам своим не поверил! Дух Падшего этого молодого Черного оказался не просто призраком, а весьма сильным Древним!

К счастью, этим ударом на какое-то время его удалось вывести из битвы.

Это было неприятное открытие. И в том, что он до сих пор это не понял, Хенгал был виноват только сам.

Тогда он обрушил на него целый ушат голой силы. Чары назывались «Бездна Агша» и просто обращали в убийственную волну до половины запаса маны.

Но и этот удар пропал втуне. Черный сам пошел в атаку. Молниеносно отпрыгнул и бросился на Хенгала с совершенно невозможной для низкоуровнего новичка скоростью.

Брату Луны пришлось отступать и защищаться щитами. Меч из туго скрученной тьмы обрушивался на него под самыми разными углами. Каждый раз Хенгал выставлял щит, отбрасывающий клинок Черного с фонтаном искр.

Хенгал поймал себя на мысли, что уже давно не сражался со столь искусным противником. Нет, конечно, этот факт не поколебал его уверенности в себе. Но он с холодным огорчением констатировал, что ошибся, посчитав молодого Черного ничего не представляющим из себя выскочкой. Он был силен, очень силен. Но все-таки недостаточно.

Отбивая лихие наскоки, Хенгал творил чары, так называемым, «вторым планом». В отличие от Умений, для одновременного сотворения чар, требовалось особое Улучшение. А все потому, что активация Умения — это событие. А сотворение заклинания — процесс. Кроме того, имея Улучшение «Цепь Чар», маг мог собирать свои заклинания в «цепи», выпуская их каскадом.

Что сейчас Хенгал и проделывал.

Вероятно, Черный шестым чувством или пятой точкой почувствовал заготовленную против него магию.

И он снова сумел поразить Хенгала.

Не отвлекаясь от нанесения ударов мечом, он вдруг атаковал его ментально!

Головы коснулись липкие щупальца чужого разума. Вторжение было тем неожиданнее, что в предыдущий раз подобное с Хенгалом пытались проделывать настолько давно, что он уже и сам запамятовал когда.

Черный действовал довольно примитивно. Нащупав защиту, просто попытался ее взломать одной лишь силой воли. Что сказать, она у него была. Вторгшейся в его голову разум Черного вдруг обернулся шипастым тараном, который с размаху попытался пробиться к сосредоточию «Я» Хенгала.

И это окончательно ему показало, что шутить с этим Черным себе дороже.

Голова Торговца, в отличие от того же Ржаванта, не походила на канализационную клоаку, но она была какой-то затхлой и трухлявой. Древние мысли, древние смыслы, прогорклые воспоминания и жесткие почти отсутствующие эмоции. Вонзившись в Хенгала, Игла дала довольно странный эффект. Доступ к его разуму я вроде бы получил, но лишь в режиме «просмотра». Он был рядом, но словно за твердой стеклянной стеной. Видимо, то была какая-то защита. Обратив свою волю в таран, я попытался пробиться сквозь нее, но вдруг был вышвырнут из головы врага огненной метлой.

А-а-а… Черт, это было больно!

Тяжело дыша, отступил от все также недвижимого Торговца. Он оказался крепким орешком. Стоял, сложив руки на груди, отбивая все мои приступы одной лишь магией. От него не исходило ни единого флюида ярости или гнева. Каменная стена и та была эмоциональнее.

Мы застыли друг напротив друга. Ничья.

— Я здесь, Хозяин, — Тень выросла за моим плечом, готовая к схватке. Голос призрака дрожал. Повергший ее удар Торговца был очень силен.

И в этот момент я понял, что в комнате есть кто-то еще. Оглянулся…

Твою же мать!

За моей спиной высились две призрачные фигуры.

А в следующий миг мой разум сковал лед.

Сознание пробуждалось медленно. Очень медленно. Любое движение мысли вызывало боль. Скованный льдом разум испуганно трепыхался, зажатый шипастыми айсбергами.

Где-то там, подо льдом трепыхались чувства. Страх, ужас, паника, непонимание. Кто я? Где я?

Но лед таял. Постепенно начало приходить осознание. И воспоминания. Я вспомнил бесконечный Город от горизонта до горизонта, орды немертвых, чья тупая бессознательная ненависть желала пожрать любого попавшегося им на глаза разумного.

Лед таял, и мои чувства постепенно возвращались.

Вначале вернулись запахи. Запах пыли, запах выделанной кожи, запах пота, какой-то химии и еще чего-то очень неприятного, но мой разум никак не мог вспомнить, чего.

Затем вернулся слух. Скрип несмазанных колес взрезал мертвенную тишину, причинив настоящие страдания.

Лед таял, и когда вернулось зрение, я уже вспомнил мое имя. Но… забыл его почти сразу. Вернее, кто-то заставил меня его забыть.

Солнце. Пылающий шар посреди пыльно-голубого неба. Странно, но мне было совершенно не больно на него смотреть.