Холли рассмеялся:

— Короче, я был маленьким гаденышем, мистер Лоу. Заглатывал все дерьмо, что нам скармливали, и просил добавки. Но за одну вещь я пионерии все же благодарен: за умение летать. Начинал я на планерах, потом освоил учебные самолеты, а один капрал из Форт Бакстера иногда брал меня с собой, когда летал на разведчике. Да, в самолетовождении мне не было равных в школе. Если бы у меня было зрение получше и не было бы музыки, я стал бы летчиком.

Трудно было представить себе тощего, как щепка, трубадура в роли небесного аса. Даже просто разговаривая об авиации, он невольно разводил руки в стороны, будто мальчишка, играющий в самолеты.

И каким же образом, подумал Лоу, образец для подражания коммунистической молодежи превратился в изгоя и отщепенца, большую часть своей взрослой жизни открыто клеймившего партию в песне и все время находившегося на волосок от близкого знакомства с ФБР?

— Так что же случилось, Чарли?

Холли вернулся на землю и наполнил рюмки.

— Это довольно сложно. Когда мне исполнилось шестнадцать, папа подарил мне старенькую гитару, и все разом изменилось. Вы помните свой первый поцелуй?

Лоу помнил. Николь Годелл — день Черчилля, тысяча девятьсот шестьдесят восьмой год.

— Первая гитара была для меня тем же самым.

Рука певца держала воображаемый гриф, пальцы бегали по струнам.

— К тому времени, правда, я уже и так начал разочаровываться в пионерии. Одно событие, особенно, заставило меня крепко задуматься — как раз незадолго до дня рождения. И, что интересно, оно тоже было связано с авиацией. Я даже могу назвать точную дату: День Труда пятьдесят первого получается, уик-энд перед первым понедельником сентября. Не знаю, как вам, а мне в детстве лето казалось длиннее. Ну так вот: то мое лето — так и не закончилось…

— Сейчас я с вами разделаюсь, подлые ревизионистские выродки! — крикнул Дик Трейси, врываясь на тайное совещание «Контрреволюционного комитета порабощения народа». Последний из буржуев-грабителей. Толстомордый, пискнул от страха. Оглядев жалкое сборище, Дик-Гранитная Челюсть расхохотался.

Чарли затаил дыхание, ожидая момента, когда непобедимый агент ФБР выхватит свой верный кольт и продырявит мерзавцев.

— Приехали, джи-мен, — произнес хладнокровный издевательский голос Бет Дэвис. — Штука, которая уперлась тебе в спину, называется пистолет, и я не слишком огорчусь, если мне придется спустить курок. Ну-ка, ручки к небу…

— Дик Трейси, специальный агент ФБР, попал в переделку, — взволнованно сообщил диктор, когда заиграла музыка. — Сумеет ли он вывернуться? И успеет ли бесстрашный джи-мен помешать Толстомордому и его подручным уничтожить Нью-Йорк лучами смерти? Это и многое другое вы узнаете, если не пропустите следующую захватывающую передачу из серии «Дик Трейси, специальный агент ФБР».

— Ну, пап, каково? — спросил Чарли. — Я всегда говорил, что дамочкам нельзя доверять.

— Весьма достойное высказывание, — отозвался его отец, набивавший кукурузную трубку вирджинским «Виктори». Закончив, он выключил радио и пересел поближе к Чарли, царапнув ножками кресла по доскам пола. Понизив голос, чтобы не услышала мама на кухне, он сказал:

— Послушай, сынок, скоро большой праздник, и тебе уже достаточно лет, чтобы получить представление о… э-э… дамочках не по одним только радиопередачам. У меня идея… — он умолк, поднес горящую спичку к дешевому табаку и выпустил клуб густого вонючего дыма. — Твой отец, может, и не многого добился, но он и не круглый идиот, если одно не противоречит другому. Я же вижу, как на тебя в последнее время поглядывает Пегги Сью из соседнего дома.

Чарли съежился на своем стуле. Отчасти в этом был виноват едкий дым, но в гораздо большей степени то, о чем, как он догадывался, собирался говорить отец.

Ему было не по себе. Впрочем, настоящий пионер в таком ни за что не признался бы.

— Она симпатичная девочка, Чарли, и из хорошей техасской семьи к тому же. Вы одногодки. Почему бы тебе не прогуляться до ее дома и не спросить, не хочется ли ей в кино? В Народном дворце показывают «Спрута». Картина, говорят, хорошая, а ваш пионервожатый наверняка рекомендовал, чтобы все ее посмотрели.

Так оно и было. Вожатый Рук объявил, что долг каждого пионера — не пропустить «Спрута».

— Железнодорожного магната играет Сидни Гринстрит, — продолжал отец, а профессионального лидера — Джулиус Гарфинкл. Впрочем, вам, скорее всего, будет не до того, что происходит на экране. Может, придется даже сходить в кино еще разок, чтобы знать, о чем фильм.

Открыв кухонную дверь плечом, в комнату вошла мама, державшая на вытянутых руках форменную куртку Чарли, украшенную разноцветным полем нашивок.

— Что за злодейские планы вы вынашиваете у меня за спиной? — спросила она.

Отец что-то буркнул и спрятался за страницами «Роузвиллского Эха», по-видимому, внезапно заинтересовавшись трудовыми подвигами своих собратьев-рабочих, перевыполнивших годовой план.

— Вот, можешь забирать, Чарли, — сказала мама. — Я пришила твою новую ленточку и заодно выгладила куртку. Надо же, за Историческую перспективу что-то будет дальше? Смотри не измажься до завтрашнего парада. Чем ты занят вечером?