У меня заурчало в животе, когда я сделала мысленную заметку написать Эверли позже и поблагодарить ее за то, что она всегда держала наш холодильник заполненным, а кладовую — полной. Жизнь в одиночестве — это еще не все, чем она должна была быть.

Я захлопнула дверцу, голодные муки становились невыносимыми. Сальса и горсть печальных, поломанных кусочков кукурузных чипсов — вот и все, что осталось от продуктов, которые я купила на заправке в Западном Йеллоустоне перед поездкой в Каламити. Последние два дня я питалась одними закусками, не желая выходить в город.

Паранойя взяла надо мной верх. Так же как и страх.

Если Дюк знал, кто я такая, то это был только вопрос времени, когда другие тоже узнают. Я была чертовой дурой, бродя по Каламити в тот день, когда прибыла сюда. О чем, черт возьми, я думала, заходя в магазины и называя людям свое имя?

Вымышленное имя.

В тот момент, когда Дюк узнал меня, мне следовало нажать на газ и уехать далеко-далеко от Каламити. Я долго размышляла над этим. Но мне здесь понравилось. Тот час, который я провела, исследуя центр города, был бесценен.

Никто меня не узнал. Никто не просил у меня автограф. Никто меня не фотографировал.

Может быть, это было глупо, но я не была готова отказаться от Каламити. Даже если их шериф точно знает, кто я такая. Даже если это означало жить затворником, любоваться городом издалека и время от времени посещать общественные места.

Отбросив страх и паранойю, я ни за что не смогла бы прожить еще один день на той еде, что была в моем доме. Как бы сильно я ни любила чипсы и сальсу, это был не завтрак.

Часы на микроволновке показывали 7:23. Возможно, если я ограничу свои приключения в городе ранним утром, мне удастся избежать скопления людей и остаться незамеченной.

Если бы я могла прожить здесь год или два, не вызывая никаких подозрений, жители Каламити, возможно, просто поверили бы, что я Джейд Морган, и, надеюсь, к тому времени остальной мир напрочь забыл бы о Люси Росс.

До тех пор, пока шериф держит свое слово и принимает мою взятку, все будет в порядке.

Взятка.

О чем, черт возьми, я на самом деле думала? Правда ли я была настолько пресыщена людьми, что первой мыслью, которая пришла мне в голову, было швырнуть деньги незнакомцу?

Я могла бы просто попросить Дюка сохранить мой секрет. Я могла бы просто сказать: «Дюк, не могли бы вы, пожалуйста, никому не говорить, кто я такая?». Но нет. Потому что после долгих лет работы в музыкальной индустрии я стала подозрительной женщиной, которая доверяла одному-единственному человеку на этой земле — Эверли.

Учитывая, что Дюк принял взятку, моя циничная сторона изо всех сил пыталась понять, был ли какой-нибудь другой вариант.

Все остальные просто хотели заполучить частичку меня. Мои деньги. Мою музыку. Мою внешность. Моей единственной целью в жизни было быть брендом.

Бренд Люси Росс.

Ирония заставила мои внутренности скрутиться. Я была Люси Росс, и бренд, который мы культивировали — который я позволила создать лейблу звукозаписи, — был настолько далек от настоящей Люси Росс, что мне пришлось покрасить волосы в черный цвет и переехать в Монтану, чтобы начать узнавать себя в зеркале.

Бренд был причиной, по которой я предложила эту взятку. Потому что мы защищали бренд любой ценой. Таков был девиз звукозаписывающего лейбла. И в течение многих лет я придерживалась этого правила.

Я защищала бренд Люси Росс, принадлежащий «Сансаунд Мьюзик Груп».

Даже когда мне до смерти надоело, что моей жизнью управляют другие люди. Даже когда я потеряла свободу выбирать себе одежду, за исключением бюстгальтеров и нижнего белья. Даже когда я писал песню, а подразделение АиР (прим. ред.: АиР — Артисты и Репертуар) в «Сансаунд» переворачивало ее с ног на голову и выворачивало наизнанку, чтобы она соответствовала гребаному бренду.

Забудьте о бренде. Может быть, я предложила эту взятку по привычке, но эти деньги защитили бы эту новую жизнь, дали бы мне шанс выработать новые привычки.

До тех пор, пока я могла платить Дюку.

До тех пор, пока меня больше никто не узнал.

Дерьмо. Во что я вляпалась? Как я могла быть настолько наивной, чтобы думать, что этот мой план действительно сработает? Меня узнали в первый же день. Конечно, у него были мои водительские права, но все же…

Невозможно было скрыть, кем ты являешься на самом деле.