— Ладно, пусть будет так. И что ты такого можешь, чтобы стоило терпеть такие муки?

Хлыст ничего не ответил, только поднялся над полом, и начал раскачиваться из стороны в сторону, будто выискивая противника.

— Отбой, — попробовал я, и хлыст обернувшись вокруг моего предплечья замер, наконец, угомонив свою наэлектризованную голову.

Теперь осталось только два насущных вопроса, как это хреновина действует в реальном бою и будет ли этого достаточно, чтобы противостоять элитному воину арахнидов? Зубра тот захомутал в долю секунды, мне такого допускать никак нельзя.

— Ну что ж, пойдём проверим, как ты работаешь, а заодно попробуем добыть недостающие энергоблоки, при схватке с боссом никакое усиление не будет лишним.

Наметив для себя хоть какой-то план, я попытался сориентироваться в пространстве, а затем твёрдым шагом пошёл к намеченной цели, по пути то и дело взмахивая потрошителем, рассекая до чёртиков надоевшую паутину. Надеюсь, она здесь нужна для чего-то важного и после того, как мы с Зубром отсюда умотаем, тут всё навернётся к чёртовой матери. Я чувствовал, что времени у меня остаётся немного, но и дорога не была слишком длинной, два десятка шагов, и вот я уже прижимаюсь ухом к упругой стене, за которой отчётливо слышны взрывы местных гейзеров, поддерживающих нужную температуру в паучьем родильном отделении, а вот и коридор, ведущий из него куда-то туда, в не знаю куда, но куда неугомонные пауки таскали свои телеги с яйцами. Я, прорубая себе ход, отошёл подальше от комнаты, туда, где коридор сворачивал, и где не будет видно моей вылазки множеству пауков, работающих в родильном отделении. Я уже поднял потрошитель, чтобы вспороть стену и выбраться внутрь коридора, когда из вышеупомянутого зала в мою сторону поплыл довольно яркий огонёк.

Сначала я на секунду замер, но потом до меня дошло, что это одна из тележек, наполненная светящимися яйцами, и она приближается ко мне. Упускать такой шанс мне не хотелось и действуя чисто на инстинктах, я прижал хлыст к упругой стене и активировал его, запустив по всей его поверхности змейку пульсирующих огней. Стена между нами была достаточно толстой, но окружающая тьма выявляла любой источник света, давая шанс на то, что мой экстренный план сработает. И он-таки сработал: ярко светящиеся тележка уже пролевитировала мимо меня, когда мой огонёк был замечен. Тележка остановилась и даже подалась немного назад, а затем свет от тележки загородил восьминогий волосатый силуэт, с любопытством подползший к стене и начавший постукивать по ней теми самыми лапками.

— Да пошёл ты, — тихо прошептал я, и выстреливший из запястья клинок потрошителя пробил и стену, и голову этого тёмного силуэта.

Тот задергался, заскреб по стене лапами, из последних сил оттолкнулся, снимая себя со смертоносного жала. Я тихо выругался и, больше не мешкая, вспорол стену, вывалившись в коридор. Ругался я зря: паук никуда не убежал, чтобы там наябедничать на меня своим старшим собратьям. Он лежал тут же, подёргивая лапами в предсмертных конвульсиях.

Ну что же, лучшего пациента чтобы проверить на нём живительное воздействие электрических разрядов и не найти.

— Фас! — скомандовал я, и хлыст освобождённой пружиной метнулся вперёд, впиваясь в поверженное тело.

Я ждал, что тот окутается россыпью цепных молний, но не тут-то было, тело просто содрогнулось от пронзившего его затвердевшего кончика хлыста. На поверхности волосатого хитина образовалось еле заметное облачко из слабо переливающихся блёсток, а затем оно с отчётливо слышимым причмокиванием всосалось внутрь ожившего оружия, которое, ярко вспыхнув, опять обвилось вокруг моей руки, а вмиг окоченевшая тушка паука потемнела и стала матовой, как будто жизненные силы оставили это тело много недель назад.

— Неплохо, этот таракан, конечно, был уже не жилец, но прибило его основательно. Теперь надо опробовать эту хреновину на ком-нибудь более резвом, но сперва…

Я огляделся по сторонам, схватил тушу паука, запихал его в проём в стене, туда же затолкал тележку с яйцами, тихо выматерился, глядя как они ярко горят в темноте, спихнул их на пол и начал давить ногами. Лопались те почти беззвучно, выплёскивая флуоресцентную жидкость на пол и начиная медленно гаснуть. Никакой жалости к ещё не рождённым членистоногим у меня не было, но во время этой экзекуции у меня буквально шерсть на спине стала дыбом, настолько мерзкие ощущения зародились у меня в организме, будто что-то внутри завибрировало, сбивая сердце с ритма, нарушая дыхание и будто заволакивая мозг ватой. Пришлось приложить титаническое усилия, чтобы закончить начатое до конца, только после чего я позволил себе судорожно рухнуть на пол и заняться разделкой паука. Ничего необычного на нём не нашлось: те же две поднадоевшие пластины, одна на силу, другая на ловкость, добавляющие к этим параметрам по единичке. Что значила эта прибавка, мне было не понять, но, думаю, для тех, кто не сталкивался с пауками, такие артефакты будут представлять большую ценность.

— Если нам ещё удастся с кем-то из них увидеться, — не весело усмехнулся я, вырывая из тележки очередной малый энергоблок.

Интегрировать его в плеть я не успел. Не знаю, что заставило меня поднять взгляд, никакого шума, ни шевеления, не порыва ветра, но, когда я поднял глаза, в разрез в стене уже протискивались первые волосатые лапы здорового паучары. Это явно был никакой не грузчик, и не сборщик яиц, а стражник или воин и не из маленьких.

И я едва успел вскочить на ноги, как он был уже здесь, а вслед за ним в проём в стене протискивалось другое чудище.

— Фас! — рыкнул я, и конец хлыста прыгнул вперёд с яркой вспышкой врезаясь в несущееся ко мне членистоногое. Эффект от этой встречи меня поразил: тварь в полцентнера весом отшвырнуло назад, впечатав во второго залезающего к нам паука. В окружающем нас глубоком сумраке никаких видимых ран на его теле я разглядеть не смог, но после этой встречи тот начал двигаться гораздо неспешнее и аккуратнее. Паук выставил перед собой свой потрошитель и пополз вперёд, широким ударом оружия над землёй попытался отсечь мне лишние, по его мнению, ноги. Я припал на одно колено, ставя, между нами, щит, и сам повторил его действие, рубанув клинком что было сил. Хруст достигших своей цели клинков слился в один, только у меня хрустнул щит, получивший очередной скол на боку, а мое оружие отрубило его лапу и пропороло на его боку глубокую борозду. Паук заскрежетал и, разбрызгивая лимфу из отрубленной лапы, отскочил назад, но я ему не дал опомниться, совершив длинный выпад и пробив клинком один из его глаз, на добрую ладонь войдя лезвием внутрь головогруди.