Через минуту, когда до меня дошло, что моего вежливого стука в броневую плиту могли и не услышать, бот снова превратился в шарик с ушками, одно из которых обвисло до покрытия ангара и выпустило на свет божий…

Четырех подростков!

Одного пацана, лет пятнадцати и трех девчонок, лет по тринадцать-четырнадцать!

– Все, Кай, нам пи…ц! – Вздохнул аграф и снял шлем. – Мы с тобой не только на материнскую планету вломились, но еще и детей похитили! За это меня сожгут заживо, а с тобой сожжение повторят раз семьдесят!

– А чего это со мной на семьдесят раз?! – Искренне удивился я, рассматривая девчонок-близняшек, отличающихся только количеством кос. – Я что, лысый?!

– Нет… - Аграф ехидно усмехнулся. – Но это ты при посадке на планету начисто уничтожил Саас-Мололок!

– Без понятия, что это… - Я пожал плечами. – Но, если ты так говоришь…

– Вы правда уничтожили «Цветок Великой Матери»?! – Парень сделал шаг вперед, - потом расскажете, как это сделали? А то спасу нет от этой гадости!

– Так, молодой человек… - Аграф покраснел. – Сделаем вид, что вы ничего не говорили, а я, следовательно, ничего не слышал!

– Какие вы занудные, аграфы… - Девочка с одной косичкой оторвалась от своих сестер, обошла нас по периметру, внимательно рассматривая, а потом встала напротив меня и протянула свою маленькую руку: По-Таника!

– Кай По-Дан. – Я вежливо пожал руку девчонки. – А это мой друг, напарник и аграф - Грююнадимиаэвелиналин из клана «Зеленой листвы».

– А это мои сестры Дан-Таника и Тси-Таника и наш капитан – Кай То-Таника…

– Зашибись… - Аграф схватился за мочку левого уха, что говорило о том, что он вот-вот начнет ржать.

Громко и непотребно!

– Поверить не могу! «Одна косичка», «Две косички», «Три косички» и капитан «Пятый, без косички»…

Сполоты переглянулись, пожали плечами и…

Рассмеялись вместе с Грюном!

Глава 18

– Н-да-а-а-а, любят тебя детишки… - Грюн почесал свое длинное, дворянское ухо и вздохнул. – Просто липнут! Может, тебе в воспитатели податься, а? Хотя, с твоей притягательностью проблем, дети будут постоянно в опасности!

– Клевета… - Буркнул я, разбираясь с пятой живой душой, что теперь гостила на нашем фрегатике, а именно с тем самым женским голосом, на матный призыв которого я и откликнулся.

С самим кораблем по имени Вир Ляна…

То есть, по нашему – «Четвертая, лысая…»

Я уже говорил, что чувство юмора аграфов не понимаю?

Теперь выяснилось, что и чувство юмора сполотов я не понимаю…

Вира сейчас пыталась объяснить, что это все – «первые, детские имена, которые сменятся при инициации совершеннолетия», но…

Простите, я пас!

Нафига издеваться-то?!

Ладно, надо просто вернуться к правилу, что имена-фамилии не переводятся, а то так везде начнет Блюхер мерещиться.

– Да уж какая тут клевета! – Аграф крутнулся в кресле и закинул руки за голову. – Сперва жены адмирала, сам помнишь, они же как дети малые!

– Эти «малые дети» отправляли меня в медкапсулу с периодичностью раз в два месяца! – Напомнил я прозу жизни Грюну, у которого за столь короткий промежуток свободы на прошедшее уже стали наползать розовые очки.

– Потом была Дина со своими воспитанниками.

– Это не считово, мы их просто спасли…

– Это «считово», потому что если бы тебе не взбрендило в голову вернуться, мы бы их не спасли! – Грюн, разумеется, был прав: Дина и ее компания были всецело моей головной болью. – Потом тебе на голову свалилась «вторая дочь», потом этот, как его, пацаненок с Кладбища, которому ты нанитов, если я правильно понял, так и не отключил…

– Шынрык…

– Ага, он самый, а вот теперь наши юные романтики, что угнали корабль в погоне за свободой… И ты после всего этого считаешь, что ты и дети – совершенно между собой не связаны?!

– Связаны. – Голос Виры, мягкий, сочный и обволакимвающий…

Блин, трижды уже просил его сменить, но ведь нет – электронная дама на отрез отказывается менять тембр голоса, утверждая, что он ей дан при рождении!

А спорить с женщинами, как известно, всегда себе дороже!

– Вот, даже Виря тебе подтверждает! – Грюн, услышав голос «корабля с ушами» приосанился и стал похож на огромного, довольного кошака, тощего, жилистого, бойцового, валяющегося на солнце после славной жратвы.

– Психологический портрет подтверждает, Кай – был бы восхитительным Воспитателем подрастающего поколения. – Вира (а вот аграф упорно называл ее – Виря) тяжело вздохнула. – Но вот желательно не своего собственного!

– Понял? – Аграф встал со своего места и выдвинулся в рубку, чувствуя, что я уже на пределе.

Вообще, аграф с Вирей удивительно быстро спелись.

Я, ради интереса, глянул вероятности и…

Будь Виря нормальной аграфкой, была бы у них свадьба и много-много-много детишек!