Поставив точку в этом спиче, лорд Бейлон вернулся к своему креслу и грузно упал в него, уставившись на огонь свечи. У Аши же… кольнуло сердце. Она не покажет этого, но откреститься от любви к отцу она не могла.

– Баратеоны всё отняли у меня. – Глухим голосом продолжил Бейлон. – Королевство. Сыновей. Теперь и честь.

– Честь?

Аша приблизилась к отцу и встала перед ним на колени. Этот жест был… скажем мягко, он был неожиданным. Оправиться Бейлону тоже не давали времени – не успел он ответить, как Аша уже взяла его грубые руки в свои и продолжила.

– Отец, меньше всего с лордом Ренли мы думали о твоей чести.

– Ты ещё и смеешься надо мной? – Бейлон удивлённо вскинулся, но, увидев взгляд дочери и оценив (именно оценив, а не прогнувшись) давление в нём, остыл.

– Отец, – Аша продолжила, – у меня было припасено много лукавых слов, но я не могу врать тебе даже в малости. Выслушай нас с лордом Харлоу, а после вынеси свой вердикт.

Лорд Бейлон посмотрел в серые глаза дочери и не мог найти в себе силы, чтобы отказать. Любил ли лорд Грейджой свою дочь? Любил больше своей жизни. Она стала для него тем якорем, что подарил ему надежду и не дал впасть в отчаяние. Суровый, но прекрасный цветок, что он так берёг... берёг так, как это мог сделать лорд Железных островов – готовя её, давая познать суровый мир и стать сильнее, а не пряча в роскоши и покое, пока красивая игрушка не сплавится куда-то замуж. Все его помыслы и поступки были направлены на воспитание себе наследника. Достойного, сильного и умелого. Утонувший услышал его молитвы, и Бейлон не мог нарадоваться, наблюдая за плодами своего труда. Его дочь была сильна, решительна, предприимчива, а вместе с тем умна и коварна. Она была бы прекрасным правителем, но один фактор омрачал всё. Она – девушка… и этим всё сказано. Исходя из этого, именно вариант с мужем-консортом Бейлон и рассматривал, выискивая кандидатов. И уже даже были некие договорённости, когда Аша взбунтовалась и отправилась в столицу с известными последствиями.

Бейлон хоть и презирал всех «зелёных», но презирал он их не одинаково. Кого-то больше, например, северян, жителей Запада и Простора. Кого-то меньше. А вот короля, Роберта Баратеона, презирать или даже ненавидеть не мог себя заставить. Каждый раз перед его глазами представал гигантский воин в рогатом шлеме с массивным молотом в руках. Его всколоченная чёрная борода и пронзительные ярко-голубые глаза. Он не произносил бессмысленных речей, не угрожал попусту, не льстил, не лгал. Суровый воитель, заплативший железную цену за свою корону. Разве стыдно преклонить пред таким королём колено? Разве стыдно проиграть такому воителю? Нет. Воин и властитель в нём продолжают поддерживать тлеющими огонёк борьбы и горечь поражения, которые придают сил, но… есть деталь. В это сложно было поверить, но Бейлон Грейджой, преклонив колено перед Робертом Баратеоном, был уже преданным вассалом, ни в мысли, ни в голосе не подвергая сомнению его право на корону. Отчего противоречивые слухи, дошедшие из столицы, разворошили его сердце.

– Говори. – Лорд Бейлон, сделал то, что делал в своей жизни лишь один раз – он сдался.

Радость предательски сверкнула в глазах девушки, и Аша, наклонившись, поцеловала мозолистые руки отца, так и не позабывшие древко тяжёлого топора. Но первым слово взял именно лорд Харлоу, по внешнему виду которого не сказать даже, насколько он смущён прошедшими на его глазах «переговорами».

– Ваша светлость, мне не пристало обсуждать круг общения Вашей дочери. – Лорд Харлоу невозмутимо приблизился, чтобы не повышать голос, и встал чуть в отдалении от отца с дочерью. – Единственное, что я скажу в своё оправдание… леди Аша присоединилась к посольству по своему разумению и вела себя в соответствии с этим, никоим образом не посрамив ни Ваш авторитет, ни авторитет Дома Грейджоев перед королём и придворными. Наоборот, именно благодаря ей мы добились большого успеха. Про близость миледи и лорда Ренли, полагаю, леди Аша сама поведает его светлости.

Бейлон удовлетворённо, но и не без удивления посмотрел на шурина, кивнув, дабы тот продолжал.

– Все слухи и беспочвенные обвинения в адрес миледи стали распространяться в столице ещё в те дни, когда мы там находились, и были исключительно направлены против лорда Ренли.

– С чем это было связанно? – Аша, наблюдая, как отцовский гнев сменяется собранным вниманием, улыбнулась внутри себя. План дяди стал потихоньку работать.

– Прибыв ко двору Его Величества, мы столкнулись с рядом препятствий, а где-то и прямым противодействием.

– Ланнистеры. – Зло проговорив, Бейлон, уже осознавший, куда клонит его ключевой и надёжный вассал.

– Не только, мой лорд. – Чуть помедлив, Харлоу ответил на невысказанный вопрос своего сюзерена. – Лорд-десница. Малый Совет до последнего тянул с решением вопроса, что был поручен мне. Если бы не письмо Его Светлости, предполагаю, что мы бы до сих пор ждали ответа лорда Аррена. А леди Аша, напротив, нашла для нас неожиданных союзников – братьев Баратеонов.

На этот раз лорд Бейлон не смог сдержать своего удивления, представляя Станниса Баратеона недоброжелателем к собственному Дому.

– Станнис Баратеон? – Удивлённо проговорил Бейлон знакомое каждому на Железных островах имя.

– Верно, мой лорд, но лидером при переговорах выступал именно лорд Ренли. Официально он выступал как частное лицо, тогда как на самом деле был выразителем воли Дома Баратеонов… в полном составе.

– Чего хочет король?

Бейлон уже совсем по-другому стал смотреть на происходящие и происходившие события. Особенно это касалось тех писем, что стали приходить в замки его вассалов с различными россказнями и слухами, что разносили прибывшие в Лордпорт корабли. После разговора с дочерью неплохо бы было задержать пару капитанов и порасспрашивать... с пристрастием.

– Ослабить Ланнистеров и укрепить свой Дом, – Лорд Харлоу сказал именно то, что хотел услышать его владыка, – приблизив Вашу Светлость.

– Как он намеревается это сделать? – Не без удивления вопросительно воскликнул Бейлон. – Что он хочет от меня в обмен на зерно?

«Зерно» было произнесено именно с той интонацией, которую и следует ожидать от железнорождённого.

– Меня, отец. – Невозмутимо ответила Аша, всё так же пребывая на коленях перед отцом.

Пока возмущенно-растерянный лорд Бейлон переводил взгляд с дочери на лорда Харлоу и обратно, последний вклинился, желая внести ясность в слова племянницы.