В несколько затяжек добив сигарету до фильтра, казак принялся выхаживать маятником по уличной беседке.

– Вот оно как, оказывается, Олежек, - прикусив ус, Трофимыч опять нашёл взглядом окна детской. – А Огонёк наш глыба! Не побоялся, попёр супротив московских шишек.

– Трофимыч, - убрав початую пачку сигарет в карман, Олег Синцов, прищурившись посмотрел на сотника, - колись, что задумал, старая ты образина.

– Цыц мне! – погрозил пальцем казак, вынимая из кармана телефон и набирая номер. – Помолчи, Синя. Привет-привет донюня… Ага, и тебе… Ты прилетела уже, молодец! В какую, говоришь, гостиницу заселилась? В «Москву»? – прикрыв рукой микрофон, Трофимыч повернулся к Синцову. – Синя, глянь по карте, «Москва» далеко отсюда? Нет-нет, Машунь, с твоим стариком всё в порядке, Синя, то есть Олег подтвердит… Да-да, рядышком он… Привет тебе от Маши…, да ты что, дочь?! Ни в одном глазу! Хотя, скажу тебе, хочется надраться. Маша, слушай меня внимательно, бери такси и езжай… Синя, какой здесь адрес? Ага, услыхала Олега, молодец… Мухой лети. Жду.

– Трофимыч, - только и смог поражённо выдавить Олег, сообразив, что задумал казак. – Трофимыч…

– Хорош, завёл шарманку, лучше дай ещё сигаретку, а то Машка, сам знаешь, может и вломить.

– Трофимыч, так ты…, - Олег взглядом указал на Дом малютки. – Эх, жалко моя половинка не смогла, ляльку не с кем оставить.

– Ага, сейчас Маша прискачет и пойдём к директору, а завтра с утра в интернат наведаемся, Антоху тоже заберём. Зятёк мой, к слову, с Головановым учился на одном потоке, хоть и не дружили, и служить они начали на одной заставе, правда командование их потом раскидало кого куда. Моего на восток, Николая на границу с Афганом. Такие вот пироги с котятами, Олег. Вроде и круглая Земля, а углов у неё до ядрёной фени. Кто бы думал и гадал, что так повернётся. Я здесь детей не оставлю. Антоха настоящим мужиком растёт, правильным! Нельзя его одного бросать. Нам сколько, неделю отпуска после награждения дают? Вот и ладушки, как раз все положенные бумаги выправим. Есть у меня несколько старых знакомцев в первопрестольной, помогут, надеюсь, с бюрократией разобраться.

– А если не получится, что делать будешь?

– Не каркай. Проблемы будем решать по мере поступления. О, наши парни идут.

– Я закончил, - отчитался Владимир, - сделал кое-какие закупки с доставкой на адрес Дома малютки. Антон до вечера остаётся, он до интерната на такси доберётся, нянечки вызовут, я им денег оставил. Можем выдвигаться, мне ещё в ателье на примерку мундира надо заехать минут на пятнадцать.

– Можешь ехать, а мы с Олегом останемся.

– Так, товарищи командиры, что вы задумали? – Владимир сходу «срисовал» задумчивые физиономии пограничников, особенно хмурой и отрешённой она была у сотника. – Трофимыч?

– Сквер тут неплохой, - как всегда в минуты волнения, казак прикусил кончик уса. – Доня моя скоро сюда прискачет, она на папкино награждение пригласительный получила и прилетела сегодня. Не абы кем, а самим Императором собственноручно подписано. На работе у Маши все в отпаде. Мы-то с мужиками вчера гражданским бортом из Владика прибыли, а она сегодня из Хабаровска… Решили здесь встретиться.

– Знаешь, Трофимыч, в то, что твоя дочь прилетела на церемонию в Кремль по личному приглашению Государя я охотно верю, а в остальное не очень. Дуришь ты меня. Знаешь, нехорошо обманывать, тем боле при подрастающем поколении.

Антон, сообразно моменту, крутил головой туда-сюда. Неясное чувство говорило мальчишке о его судьбе, что решается в старой беседке посреди сквера у Дома малютки.

– К слову про «подрастающее поколение», - отпустил ус казак и чуть присел на корточки, оказавшись вровень с Антоном. – Парень, как ты смотришь на переезд в Хабаровск или в Харбин?

– Без сестры я никуда не поеду, - чуть было не выдал петуха мальчик.

– Само собой разумеется, - кивнул Трофимыч.

*****

– Как тебе? – рядом с Владимиром, благоухая терпким мужским парфюмом и кремом для чистки сапог, остановился Трофимыч.

– Ярмарка тщеславия, - одними губами ответил Владимир, подхватывая с фуршетного столика какую-то канапешку и запивая её соком. – Мы для них что-то вроде скоморохов. Глянь на капитана, как он хвост распушил перед дамами, ни одному павлину не сравниться, зато генералы и все, кто повыше, кучкуются поближе к императору. Церемония закончилась, о героях можно забыть. Сегодня одни герои, завтра другие.

Казак проследил за взглядом молодого сослуживца и тихо крякнул, признавая его правоту.

– Тебя это задевает? – Трофимыч пригубил шампанское и скривился. – Кислятина, тьфу.

– «Вдова Клико», чтобы ты понимал, - усмехнулся Владимир.

– Ага, выпьет мужик бутылку этой гадости, и его баба гарантированно овдовеет, - вернул усмешку казак. – Ты сегодня с нами?

– С вами, куда я с подводной лодки денусь. Обмоем награды.

Владимир скосил взгляд на грудь, на которой отражали зайчиков кресты Ордена Святого Георгия и Ордена Святого Владимира с мечами, оба четвёртых степеней. Кавалер двух орденов. Куда бы деться, как бы самого себя до смерти в зеркале не залобызать в остром приступе нарциссизма.

Первый орден Император повесил за подвиг на границе, второй они с Трофимычем заслужили за пленение киллеров-шпионов в госпитале. Теперь они с подъесаулом Горелым и прапорщиком Синцовым потомственные дворяне, а не грязные замухрышки из-под подворотни. С наградами пряничный дождь не прекратился. Под гимны, пафосные речи и бравурные «Служу Отечеству» Огнёву торжественно вручили унтер-офицерские погоны, жалованные лично Императором и сертификат государственного банка на приобретение жилья, это помимо наградных выплат за спасение и сохранение транспортной инфраструктуры и высочайших особ. Трофимыч и Синя тоже обновили погоны, хотя они и к старым ещё привыкнуть не успели. Казак был жалован подъесаулом, а Синя прапорщиком. Растут люди!