– У тэбя ест что сказат? – нарушил тяжёлое молчание Маккхал, развитым внутренним чутьём поняв, что пестрожопый щегол, как он думал поначалу, отнюдь не прост и не зря старый казак чуть ли не стелется перед молодым пацаном с колючими глазами старого душегуба.

– Бабка обвела вас вокруг пальца, - обронил Владимир под синхронно вздёрнутые брови Маккхала и Трофимыча. – Она передала дар.

– Чито она сдэлала? – подался вперёд кавказец.

– Ведьма передала дар, она пуста, как барабан, - раздельно, как несмышлёнышам, начал объяснять Владимир. – А судя по тому, что старуха живее всех живых, дар приняли добровольно и осознанно.

– Вэдмы пэрэдают дар пэрэд смэртью, - проявил познания Маккхал, Трофимыч же в этот время что-то лихорадочно просчитывал в голове.

– Либо со смертью, - кивнул Владимир, - с чьей-нибудь смертью. Невинной душой, принесённой в жертву. Грязи на бабке по-прежнему столько, что за сто лет не отмыть, она смердит миазмами, но скверны и колдовской силы больше нет. Так, жалкие остатки, я это чувствую. О чём это говорит?

– О чом? – толстые ногти пятерни Маккхала подобно когтям коршуна скребанули по столешнице.

– Колываниха скинула дар. Скорее всего возле неё кто-то крутился не так давно. Может быть какая-нибудь молодая девчонка или не молодая, но доверенная? Просто так силу тоже не передашь, требуется соблюсти несколько условий, тем паче дура с улицы её тоже не примет, надо обладать какими-никами зачатками для подобного. Я так думаю, что залётные господа в основном контактировали не с ведьмой, а с её приемницей. Трофимыч, можешь тряхануть связями?

– Не надо ничем трясти, - отмерев, хрипло пророкотал казак. – Догадываюсь я, кому старуха могла передать дар. Маккхал, помнишь ряженую?
– Кавказец смежил веки. – Так…

Протарабанив пальцами по столу, Трофимыч повернулся к Владимиру:

– Ты где остановился?

– Снял номер на сутки тут неподалёку.

– Ясно, будь на связи, твой телефон у меня есть, а нам надо кое-куда наведаться.

Оставив деньги на столе, Трофимыч с Маккхалом степенно, внешне неторопливо вышли из кафе и запрыгнули в припаркованный на стоянке неприметный автомобильчик.

– Дурак ты, Трофимыч, - качнул головой Владимир на столь явное недоверие к го персоне.

Нет, к словам и выводам Огнёва старый казак прислушался и принял их за аксиому, не требующую доказательств, а действовать решил самостоятельно, не привлекая лишних людей. Ох, темнит Трофимыч, как бы ему это боком не вышло.

Мобильный телефон зашёлся в трясучке входящего вызова ближе к одиннадцати вечера. На экране устройства высветился номер Трофимыча.

– Это Маккхал звоныт, - гортанно поведала трубка голосом кавказского кореша казака. – Горэлого подстрэлыли. Он в госпиталэ. Подъезжай по ызвэстному адрэсу.

Известный адрес. Владимир ненадолго задумался, какой адрес имел в виду Маккхал. Хм-м, из всех адресов Харбина лучше всего он знает только один.

Таксист высадил Владимира примерно за километр от дома ведьмы. Остальной путь он проделал пешочком и под отводам глаз, да и такси вызывал не от гостиницы, а от «левого» кафе, расположенного в пяти сотнях метров дальше по улице. Побрызгав на одежду коньяком и прикрыв лицо шарфом, Владимир создал вид несколько подзагулявшего товарища, едущего то ли домой, то ли на свиданку с дамой сердца, главное, что ничего лишнего или запоминающегося таксист о нём сообщить не сможет. Зачем такие сложности, спросят некоторые, затем, что обстоятельства сложиться могут по-разному и лишние проблемы Владимиру ни к чему.

Перед самым домом ведьмы Владимир на несколько мгновений вышел на свет и тут же растворился в тени.

– Здэся я, - раздалось из сумрака, ожидающий Огнёва горец повторил его манёвр. – Пошлы. Дом на концэ улыцы, тута ныкого нэт.

В жарко натопленной хате обнаружились искомая старуха, молодая быстроглазая девица, крашеная под жгучую брюнетку и связанный по рукам и ногам мужчина с примесью восточной крови. Старуха и молодуха тоже щеголяли кляпами во ртах с крепкими пеньковыми украшениями на руках и ногах. От девчонки на милю окрест разило скверной, свившей гнездо в центре её живота, там, где пару-тройку недель назад или чуть больше находился вытравленный плод. Владимира аж передёрнуло от отвращения и затопившей душу ненависти. От застившей глаза красной пелены его освободила стальная хватка Маккхала, успевшего перехватить руку с зажатым в ней ножом. Не останови его горец, Владимир бы без всякой жалости расправился с девчонкой.

– Ти чыто?! – прорычал Маккхал.

– Можешь отпустить, я спокоен, - тряхнул головой Владимир, пнув девицу по ногам. – Эта тварь расплатилась за проклятый дар нерождённой душой собственного ребёнка.

Маккхал резко повернулся к молодухе. От горца повеяло такой жутью, что казалось ничто не удержит его от расправы, но старый ветеран сумел взять себя в руки.

– Мразь, - выплюнул Маккхал, присовокупив несколько непечатных выражений на родном языке.

– А это кто? – Владимир попинал метиса.

Оказалось, что пленник принадлежал к утекшей за кордон группе. Из-за ранения он остался в Харбине и залёг на дно, не придумав ничего лучше, чем отлежаться несколько дней и заявиться к мелкой твари в тот момент, когда к ней решили наведаться Трофимыч со товарищем. Обычная случайность. Звёзды сошлись, так сказать, у самой калитки. Короткая потасовка завершилась победой старых друзей, повязавших ведьмино отродье и её гостя. Правда не без потерь. В самом конце быстротечной схватки метис успел откуда-то выхватить маленький пистолет и всадить в Трофимыча две пули. Одна из них навылет прошила мякоть бедра, вторая впилась в левое плечо. На этом соревнование кистеней и огнестрела завершилось. Выглянувшая из-за двери девчонка также схлопотала свинцовой битой по голове, но не смертельно. После чего Трофимыч сам вызвал скорую помощь, отдав телефон Маккхалу, тот же споро скрутил бесчувственные тела, закинул их в машину и покинул место происшествия. Почему «старики» пошли на дело вдвоём так и осталось за кадром. Как подозревал Владимир и как подтвердилось чуть позже не всё было гладко в «Датском королевстве».