– Нужно, но в меру! Фигляр, – водрузив очки на переносицу, Родион Михайлович скомкал салфетку и ловко метнул её в урну. – От ста грамм сон крепче станет, а для тебя, друг мой, сон сейчас первейшее лекарство. Хотя перед кем я распинаюсь…

– Родион Михайлович, я с первого раза всё понял, не стоит повторяться.

Пожав руку Родиона Михайловича, Владимир покинул кабинет главного врача.

В лазарете было непривычно тихо. Эпидемия пошла на спад, к тому же в приграничье завезли вакцину, прогнав через прививки весь штатный и вольнонаёмный персонал заставы вместе с членами семей. Видимо комплексные меры дали необходимый результат, за несколько дней сократив поток пациентов до минимума. Трофимыч укатил в очередную командировку, Синя и Малёк утопали в рейд, так что с встречающими-провожающими оказалось не густо, если не считать Прасковьи Ивановны, сунувшей Владимиру сумку с домашними разносолами и пакет с замороженным куском дикой козлятины. Расцеловавшись с женщиной, Владимир отдарился шоколадкой для внуков.

– Она на здоровье заговорена, - многозначительно шепнул он. – По две дольки за раз, не больше. Сами с дедушкой тоже по паре долек скушайте. Не болейте, Прасковья Ивановна. Передавайте дедушке низкий поклон и благодарность за дичь.

Махнув рукой, Владимир направился на выход. В тройном стеклопакете двери отразилась пожилая женщина со сложенным в щепоть пальцами правой руки, перекрещивающей спину молодого человека.

Машина со скучающим водителем нашлась у входа в лазарет.

– Василий, тормознёшь у магазина, - закинув мясо и разносолы в багажник, а куцую котомку личных вещей на задний диван и плюхнувшись на пассажирское сиденье, попросил Владимир. – У тебя как со временем? Может быть, у меня останешься, я хозяйке звякнул, она баньку растопила. В одного усугублять не интересно, сам понимаешь.

– Работы дохрена, - грустно вздохнул Василий, паркуясь у продуктового магазина. – Мне с обеда вакцину в есауловский госпиталь везти, а потом к рейсу в город машину готовить. Тяпни там и за меня тоже.

*****

– Да, Авдотья Никаноровна, - Владимир, распаренный после бани и закутанный в простыню, сидел у тёплого печного бока в горнице, с удовольствием потягивая холодный морс, когда в дом вошла хозяйка, - здравствуйте ещё раз! Банька сегодня просто чудо, сама хворь выпаривает!

– И тебе не хворать, Володя, - вернула любезность вдова. – Там к тебе приехали.

– С заставы? Василий? – удивился Владимир. – Хотя не должны, меня только сегодня с лазарета выписали и домой турнули.

– Похоже с Харбина, - хмуро сведя брови, добавила интриги вдова. – Не из наших краёв барыня.

– Барыня?! – поползли вверх брови Огнёва. – Знаете, Авдотья Никаноровна, что-то не нравятся мне визиты разных дамочек чёрт пойми откуда.

«Дождался, - подумал Владимир, – итить его налево!»

– Не тебе одному, - недовольно ответила женщина, отодвигая край занавески. – Очень непростая барыня, Володя, у меня от неё лёд вдоль спины сам собою намерзает. Приглашать?

– Дайте пять минут, не в этом же её встречать, - Владимир накинул один конец простыни на плечо, - надо красную полосу нарисовать, чтобы в другой раз за римского сенатора сойти, а так придётся за штанами и нательным бельём шлёпать. Без красной полосы ты плебей, а не патриций, а плебеи ныне не котируются и за людей не считаются. Пусть через пять минут заходит.

– Не спеши, - усмехнулась хозяйка на немудрёную шутку, - я им сказала, что тебя утром из больницы выписали и ты только-только из бани, так что минут десять есть. Подождут, не переломятся. А таких худосочных сенаторов не бывает, что римских, что наших возьми, вот этим жиртрестам похудеть не помешало бы, а то рожи поперёк себя шире, в телевизоры не влезают. Жрут, жрут, никак не нажрутся, тьфу, мироеды…

– Им? – зацепился за главное Владимир, закрывая дверь своей комнаты. – Им, хм-м, дамочка почкованием занимается?

Накинув джинсы с лёгким батником и вбив ноги в мокасины, Владимир затянул ремень и пробежался расчёской по мокрым волосам, взъерошенным после полотенца.

– Когти пострижены, зубы почищены – красавчик!
– ухмыльнулся он отражению в зеркале. – Кости есть, кожа есть, а мясо нарастёт.

На всё про всё у Огнёва ушло меньше пяти минут, запрошенных им ранее. В горнице за дверью скрежетали ножки отодвигаемых стульев и поскрипывали половицы. Незваные татарки прибыли.

– Ладно, глянем, кого к нам нелёгкая принесла, - раздражённо незапланированным визитом пробормотал Владимир себе под нос, отжимая ручку двери. – Моё почтение, Афина Аркадьевна!

Как сказала хозяйка, знакомая по хабаровскому госпиталю полковник СИБ прибыла не одна, притянув на прицепе пожилую статную даму с армейской выправкой. За неимением иных гипотез в голове рисовался образ штабной секретарши, только глаза второй гостьи разбивали гипотезу вдребезги – ошпаривающие, цепкие и внимательные, спрятанные за густой щёткой ресниц. Если сия гостья и обреталась при штабах, то явно не у пишущих машинок. Брючный костюм, осанка, выправка, короткая «мужская» причёска, обильно обсыпанная сединой, которая ничуть не портила женщину, наоборот, придавала ей неповторимый шарм, а если приплюсовать плавность движений, получалась не львица или тигрица - рысь! Матёрая рысь, задушившая дивизию кроликов и полк другой дичи с волками на закуску.