Мешок лежал сам по себе.

Витька осторожно развязал веревку, запустил вовнутрь руку и огладил завернутый в полотенце ноутбук. Теперь сомнений уже не осталось. Он раздвинул пальцами складки жилета, ощупал фонарик, нож, сквозь ткань ощутил объем, который соответствовал воспоминанию о рации.

И тут же он вспомнил, как легко и непринужденно Феликс избавился от Шестнадцатого.

Так что же за игру ведет этот человек? Он именно ведет игру — и его противник вовсе не Витька, Витьку он терпит, скорее всего, как неизбежное зло. Вот спецназ — это уж точно его враг номер один! И их одновременное появление на Семеновских болотах в самую неподходящую минуту может означать всего-навсего охоту неизвестного, но облеченного властью ведомства на непонятного, но много чего умеющего человека…

И Лешка! В наследство ли достался Феликсу ноутбук? Если Феликс так старательно его скрывает…

Витька в силу молодости нуждался в контрастах. А человек, применяющий к миру принцип контрастности, рядом с ярко-черным пятном непременно должен иметь ярко-белое. Делить человечество на друзей и врагов в молодости чревато тем, что если у тебя есть верные друзья, значит, чисто теоретически где-то поблизости околачиваются смертельные враги, и наоборот. К счастью, и верность друзей, и ненависть врагов никогда не доходит до максимума. Очевидно, Витьке еще только предстояло дожить до того дня, когда присутствие с правой стороны врага не обязательно предполагает непременное присутствие с левой стороны друга…

Так ли плох спецназ, который потерял их след?

В чужом мире своих у Витьки — только Феликс, оказавшийся предателем, и спецназ. А больше — никого. Если спецназ хочет получить за Фоменко ноутбук…

Тут у Витьки в голове все окончательно спуталось.

Вместо логики на помощь пришла злость. Злость на самого себя. Феликс обошелся с ним, как с мальчишкой? Морочил ему голову, словно младенцу? Ладно. Запомним. Младенец может и в собственную игру сыграть…

Витька довольно долго путался в складках и влезал пальцами в пустые карманы, пока вытащил рацию. Сунув ее за пазуху, он встал и побрел к кустам. Дело житейское — на то они и кусты: в восемнадцатом веке общественный туалет и в кошмарном сне никому бы не приснился. Да и в двадцать первом на шоссе Москва — Питер их негусто.

Кусты были ему, долговязому, по пояс, он прошел дальше, встал за березами, которые втроем росли от одного корня. Глядя между стволами, он убедился, что Феликс лежит неподвижно…

— Вызываю Шестого, вызываю Шестого, — заговорил он негромко. Эти слова были заготовлены, пока он шел к кустам. — Шестой, Шестой! Вызываю Шестого…

Он не сразу сообразил переключить рацию на прием.

— Шестой на связи, — был ответ. — Это кто? Костомаров?

— Я, — подтвердил Витька.

— Ну наконец-то! Где этот сучара?

Шестой имел в виду Феликса.

— Спит.

— Слушай, ты прости нас, дураков, что мы тебя с коня ссадили. Мы думали, что ноутбук — у тебя, — проникновенно сказал Шестой.

— Нас за ним послали, ты тут ни при чем.

— А Фоменко?

— Да и Фоменко в общем-то ни при чем. Вы, ребята, страшную кашу с этим ноутбуком и с программой заварили. Если бы вы знали — сами бы его отдали.

— А сказать? — возмутился Витька. — Как стрелять — так это сразу, а сказать по-человечески — этому вас не учат!

— Так задание же! И никто тебя убивать не хотел…

— Да? А Лешка? Лешку ведь убили!

— Кто тебе сказал?

— Феликс.

— Ах, он у нас теперь Феликс?

— Да чтоб вы все сдохли… — пробормотал потрясенный Витька. Совсем забыв о конспирации, он присел на пень, оставшийся от четвертого ствола березы.

— Ты рацию не вырубай, ты говори, чтобы мы к тебе поближе подошли. А потом отрывайся от этого Феликса и к нам. Вместе будем отсюда выбираться. Тебя тут, кстати, кое-кто ждет.

— Машка?! — не помня себя от радости, заорал Витька. — Дайте ей трубку… рацию!..

— Охотно дал бы, но она от меня за пару километров. Мы разделились, идем двумя группами.

— Как ее вызвать? — нетерпеливо спрашивал Витька. — У нее какой-то номер или без номера? Где она?

— Да не суетись ты. Через пять минут она сама тебя вызовет, только не вырубай рацию. И сиди, где сидишь. Услышишь выстрел — не дергайся.

Витька онемел. Выстрел мог предназначаться только спящему Феликсу.

— Да ты говори, говори, — подбодрил Шестой. — Чует мое сердце, что Феликс твой знает, куда ноутбук подевался. Он тебе ничего не говорил?

— Н-нет… — пробормотал Витька. Смерти Феликса он вовсе не желал. Если выдать сейчас ноутбук, то снайпер по спящему человеку не промахнется. Но если человек — носитель важной информации, снайпера в ход не пустят… И не соврал же он!.. Феликс действительно ничего не говорил о ноутбуке!..

— Держись, Костомаров, скоро все кончится, — пообещал Шестой.