— И куда же мы направляемся? — поинтересовался Адриан.

— Трудно сказать. В сиянии есть темное пятно.

— Где именно?

— Сзади корабля! — торжествующе объявила Френсис.

— Это, должно быть, вход в червоточину, через который мы проникли, — догадался Адриан.

— Довольно, — велела Джессика. — Возвращайся.

— Рано. Я еще не огляделась… До чего же здесь забавно! Только сейчас проплыло какое-то странное сооружение: искореженные трубки и скрученные балки.

— Возвращайся! — рассердился Адриан.

— А вот еще один корабль, или судно, или как там его! Похоже на пачку вафель с мачтой посередке.

— Френсис! — воскликнула Джессика. — Не заставляй нас волноваться.

— Господь знает, сколько раз вы заставляли волноваться меня, — огрызнулась Френсис. — Думаю, это инопланетянин. Какая-то тварь с щупальцами. И еще одна — конус с глазками. Ой, их тут полно!

— Ты заговариваешься! Назад! Немедленно! — приказал Адриан.

— А вот Болванщик! — завопила Френсис. — И Шалтай-Болтай! И Королева!

— Вернись, — тихо позвала Джессика. — Вернись, Френсис!

— Рубите им головы! [5] — воскликнула Френсис.

Адриан посмотрел на Джессику. Та молча принялась натягивать скафандр.

— Помни, ты должна бежать вдвое быстрее! — предупредила Френсис.

Что-то изменилось снаружи. Корабль словно вздрогнул, и голос Френсис пропал.

Джессика забыла о скафандре.

— Это мне следовало пойти, — вздохнула она. Адриан покачал головой.

— Мы должны сделать так, чтобы жертва Френсис была не напрасна.

Пока еще он понятия не имел, что предпримет, но в эту минуту, когда веки жгли непролитые слезы, знал, что обязательно сдержит слово.

Джессика снова включила мониторы, и раздражающее сияние залило отсек управления.

— Нужно что-то делать. Френсис была… есть… не знаю, какое время выбрать. Но она дала нам всю информацию, какую только было можно получить, и погибла… она точно погибла.

— Да. Но теперь мы помним события, которые должны произойти.

— Хотя только что вошли в червоточину, — добавила Джессика.

— До чего же нелепо здесь течет время. Сейчас мы знаем, а позже забудем. Так что нужно спешить.

— Френсис сказала, что мы должны бежать вдвое быстрее, — кивнула Джессика.

— А я утверждаю, что этого сделать невозможно. Даже если и возможно, вряд ли это приведет нас куда-либо.

Он оглядел командный отсек.

— Мы пытались совместить несовместимое. Примирить временные аномалии и нашу собственную неспособность приладиться к инверсиям и потенциалам.

Джессика с надеждой уставилась на него, как ученик на мастера. Весь ее вид выражал стремление испить из источника мудрости.

— Нужно повернуть корабль в обратном направлении, — объяснил Адриан. — Вернуться тем же путем, каким мы пришли. Будь мы в реальном космосе, пришлось бы тормозить, причем так же долго, как мы набирали ускорение. Но в гиперпространстве мы не сдвинемся с того места, куда вошли.

— Позволь, я сама сделаю, — попросила Джессика, принимаясь отдавать команды компьютеру. — Значит, мы сдаемся, верно?

— Может быть, — пожал плечами Адриан, стараясь игнорировать ледяной комок, внезапно образовавшийся внизу живота. А что если это действительно капитуляция?

— Логически мы должны выйти в той же точке, из которой явились, и тогда окажется, что все было напрасно: наши душевные муки, приобретенный годами тяжкий опыт, жертва Френсис…

— А вдруг нет? — перебила Джессика.

Адриан уже ощутил, как судно начинает поворот, несмотря на то, что экраны по-прежнему слепили глаза.

Что-то вздыбилось, рванулось…

Бешено столкнувшиеся силы безжалостно разрывали их тела в противоположных направлениях, руки и ноги стремились в разные стороны, а внутренние органы словно решили поменяться местами…

Но тут сияние померкло, а колебания силы тяжести внезапно унялись. Адриан и Джессика глядели друг на друга, вспоминая все, что случилось или могло случиться в червоточине. Потом, как по команде, повернулись к экранам. Сияние исчезло. Кругом царила космическая тьма, лишь иногда прошитая блестящей иголочкой очередной звезды. Они могли находиться в любом месте галактики. Включая то, откуда вошли в червоточину.

Джессика покрутила ручки управления, нажала кнопки, и в поле видимости вплыли новые области космического пространства. Где-то в невероятной дали тускло мерцали редкие звезды. Ближайшая казалась старой и затухающей.