И я стала подниматься по ступенькам. Они привели меня в комнату настолько темную, что я даже не сразу поняла, большая она или маленькая. В воздухе густо пахло табачным дымом, пивом и жареной кукурузой. И мужчинами — их запах я научилась различать довольно отчетливо.

— На вывеске написано — вам нужны певицы, — сказала я в темноту.

— Проходи. — Мужской голос, раздавшийся в ответ, был очень низким, прокуренным, хриплым. Я ощупью двинулась вперед. По мере того как мои глаза привыкали к темноте, я начала различать столы с перевернутыми стульями на них, барную стойку, низкую эстраду в углу. За одним из столиков я разглядела несколько темных фигур и мерцающие огоньки сигарет.

— Что ж, давай попробуем.

— Где? — спросила я.

— Здесь.

Я взобралась на эстраду. Откуда-то из угла ударил мощный луч света, мгновенно ослепивший меня.

— Сними рубаху.

Поколебавшись, я расстегнула пуговицы кофточки, сбросила ее на пол и выпрямилась, прикрывая груди руками. Мужчин я рассмотреть по-прежнему не могла, но чувствовала на себе их жадные, трущобные взгляды.

— Да не стой ты, как христианская девственница, — сказал тот же голос. — Дай нам посмотреть товар.

Я опустила руки. Те несколько секунд, что я стояла на сцене в серебряном свете прожектора, показались мне часами. Наконец я осмелилась спросить:

— Разве вы не хотите послушать, как я пою?

— Ты можешь петь, как ангел, детка, — был ответ, — но если у тебя нет сисек…

Я подобрала с пола кофточку и, просунув руки в рукава, принялась застегивать пуговицы. Одеваясь, я испытывала куда больший стыд, чем когда раздевалась. Потом я осторожно сползла со сцены. Мужчины в темноте смеялись и переговаривались вполголоса. Когда я была уже около двери, хриплый голос снова окликнул меня:

— Как насчет того, чтобы сбегать с поручением, детка?

— С каким?

— Нужно срочно отнести вот эту штуку на соседнюю улицу.

В свете, падавшем из приоткрытой двери, я увидела пальцы, сжимавшие небольшую плотно закупоренную стеклянную пробирку.

— На соседнюю улицу?

— В американское посольство.

— Я знаю, где это, — соврала я.

— Отлично. Отдашь пузырек одному человеку…

— Какому?

— Спроси у охранника на воротах — он знает.

— Но как он поймет, кто я?

— Скажешь ему, что тебя прислал брат Дуст.

— А сколько брат Дуст мне заплатит?

Мужчины снова рассмеялись.

— Достаточно.

— Из рук в руки?

— Другого способа я не знаю.

— Договорились.

— Вот и умница. Эй!..

— Что?

— Разве ты не хочешь узнать, что это такое?

— Разве ты мне скажешь?

— Это фуллерены. Фуллерены из чаго, понятно? Споры чужого мира. Американцы их покупают. Они нужны им, чтобы создавать всякие вещи из… буквально из ничего. Ты что-нибудь поняла?

— Кое-что.

— Ну и хорошо. И последнее…

— Да?

— Ты не должна нести пузырек ни в руках, ни в кармане. Ты понимаешь, что я хочу сказать?

— Думаю, что да.

— За сценой есть раздевалки. Можешь зайти туда.

— О’кей. А можно один вопрос?

— Валяй.

— Эти фуллерены из чаго… Что будет, если они вырвутся из флакона там, внутри?

— Можешь думать, что чаго никогда не трогает живую плоть, если так тебе будет спокойнее. Кстати, возьми, тебе будет легче… — В воздухе мелькнул какой-то предмет. Я протянула руку и поймала его на лету. Это оказался тюбик силиконового крема «Знаю тебя».

— Для смазки, — пояснил Дуст.

Прежде чем отправиться в туалетные комнаты, я задала еще один вопрос.

— Скажи, почему ты выбрал меня?

— Потому что для христианской девственницы ты достаточно чернокожа, — непонятно ответил он. — Кстати, имя у тебя есть?

— Меня зовут Тенделео.

Через десять минут я уже шла по городу мимо ооновских пропускных пунктов и застав. Пузырек с фуллеренами мне почти не мешал. У ворот американского посольства стояли двое часовых в белых касках и белых гетрах. Из них я выбрала чернокожего с крепкими белыми зубами.

— Я от брата Дуста, — сказала я.

— Подождите минуточку, — ответил морской пехотинец. Затем он связался с кем-то по переговорному устройству. Уже через минуту ворота посольства отворились, и оттуда вышел невысокий белый мужчина. Короткие волосы у него на голове стояли торчком.

— Идем со мной, — сказал он и повел меня в туалет при караульном помещении, где я заперлась в кабинке и извлекла посылку. В обмен мужчина дал мне игральную карту с портретом одного из американских президентов на «рубашке». Этого президента я знала — его фамилия была Никсон.