Точно, как и было описано в книге, остров оказался почти безлюдным. Там имелась лишь небольшая гостиница для туристов вроде нас с бабушкой. Нам предложена была экскурсия по местным горам, населенным множеством диких коз. Когда я спросил о пещерах, то получил в ответ, что на самом деле, ничего подобного здесь не имеется. Пещеры на острове выдумка автора. «Хотя если судить по горной местности, пещеры обязательно бы нашлись, нужно лишь хорошо поискать их» — подумал я. Но для этого необходимо гораздо больше времени, чем два дня, что мы провели на этом острове.

Вернувшись назад, мы около недели провели на побережье, наслаждаясь чудесными пляжами Ниццы, побывали в Каннах, Сан-Тропе. В принципе в последнем ничего особо примечательного мы не обнаружили. Просто захотелось побывать в городке где снималась знаменитая комедия с Луи де Фюнесом. Оказалось, что все показанное в ней имелось на самом деле, даже здание жандармерии оказалось на том самом месте, правда вместо жандармерии там находилось уютное кафе, где мы с удовольствием пообедали. А что самое удивительное, все эти курортные городки располагались не на Средиземном, а на Лигурийском море. Я дочерна загорел, вволю накупался и сделал множество фотографий всех мест где побывал.

В Париж мы вернулись двенадцатого июля, специально на день раньше, хотя день независимости объявлен четырнадцатого числа, отмечать День взятия Бастилии французы начинают еще с вечера тринадцатого июля. Тогда организовываются различные народные гуляния, одним из самых известных и заметных является «Бал пожарников». Уж не знаем, как в этот вечер обстоят дела с пожарной безопасностью в городе, но вот «пожарное» веселье держится на уровне.

Каждая пожарная часть, каждого из 20 округов Парижа устраивает открытые дискотеки и концерты, которые может посетить любой желающий. Кто-то из служащих приходит на праздник в рабочей форме, кто-то в гражданской, а кто-то и вовсе «налегке». По отзывам бывалых, из французских пожарных можно устроить настоящий конкурс красоты. Обычно такое мероприятие заканчивается большим салютом.

Вечером мы посетили настоящий бал, в саду Тюильри. Именно там ежегодно проводится Большой бал, который как раз и сохранил все основные традиции этого мероприятия. Пары со всего мира съезжаются тринадцатого июля в Париж, чтобы потанцевать, да и просто побывать в качестве гостей такого светского раута. На Большом балу, к тому же, в отличие от венских, царит довольно непринужденная атмосфера. Правда для меня он являлся скорее визуальным зрелищем, потому как те танцы, что я знал, как-то не приняты на таких мероприятиях, зато бабушка блистала как никогда. Уже поздно вечером возвращаясь домой она призналась мне, что очень давно так не веселилась как сегодня.

Усталые, но довольные, мы разошлись по своим комнатам и мгновенно уснули.

Обычно я не помню своих снов. Разве что отдельные моменты, особенно запомнившееся мне, но сегодняшний сон, запомнился мне от начала и до конца. И я даже не знаю был ли это сон, или же все увиденное мной произошло на самом деле? Во всяком случае все говорит именно об этом.

Я вдруг оказываюсь в теле четырнадцатилетнего подростка четырнадцатого июля 1789 года. Я Парижанин и судя по всему беспризорник. Во всяком случае, судя по одежде, которая в данный момент на мне я принадлежу далеко не самым богатым слоям населения, если не сказать большего. Улицы Парижа заполнены народом, который кажется снует туда-сюда без определенной цели. То тут то там собираются стихийные митинги, и кто-то из особенно крикливых начинает вещать или о скором конце света, или призывает идти на штурм крепости. Другие наоборот стараются как-то повысить свое благосостояние и собираясь в группы, врываются в богатые дома, лавки, вынося оттуда все, что попадает под руку. Я в толпе таких же, как и сам мальчишек занимаюсь примерно тем же. Революция или взятие Бастилии, для меня сейчас, что пустой звук. Гораздо больше меня интересует добыча хлеба или чего-то еще, чтобы не остаться голодным. Мы врываемся в лавку хлебопека и буквально сметаем все с его полок, после чего довольные, загруженные свежей выпечкой несемся к месту нашего постоянного обитания в пригород Сен-Дени, здесь в развалинах старых домов, в одном из подвалов располагается наша обитель. Сегодняшний день для нас воистину праздник, в отличие от остальных дней. Наевшись до отвала и запив свежую выпечку обычной водой из реки, еще не забранной в гранитные берега, мы вновь устремляемся на улицы Парижа в поисках новых приключений, и запасов, прекрасно понимая, что завтрашний день может стать совсем иным и такого изобилия больше не будет. О чем-то задумавшись отстаю от толпы таких же беспризорников, как и сам и вдруг оказываюсь возле одного из полуразграбленных домов. Видя, что дом уже никого не интересует вхожу в него в надежде отыскать что-то нужное для себя. Поднявшись на второй этаж, вижу огромную лохань с еще почти горячей водой и разбросанные в полном беспорядке по всей комнате детские вещи.

— А почему бы и нет?! — Возникает шальная мысль.

Тут же сорвав с себя дерюгу, в которой я одет, погружаюсь с головой в лохань и некоторое время лежу в ней испытывая ни с чем не сравнимое удовольствие тепла и покоя. Будто вновь попал в далекое, как мне кажется детство, когда еще у меня имелись родители и я жил с ними в нормальном доме. Вынырнув из воспоминаний вижу на стоящей рядом табуретке пузырек с жидким мылом, подхватив который тут же выливаю на свою голову, и усиленно втираю в длинные непослушные и ужасно грязные волосы. Вода тут же становится чёрной от смытой с меня застарелой грязи. Оглядываюсь вокруг и замечаю стоящую неподалеку еще одну бадью с водой, заваленную какими-то вещами. Тут же выскакиваю из своей ванны и поднатужившись выливаю ее содержимое прямо на пол, ничуть не заботясь о том, что это может повредить валяющимся тут вещам, или самому дому. После подтянув лохань поближе к бадье вновь оказываюсь в ней и найденным тут же черпаком, обрушиваю на себя уже холодную воду из бадьи, смывая с себя остатки грязи и мыла.

Уже через минуту понимаю, какое же это счастье, ходить с чистой головой и телом, когда ничего не чешется и не ползает по тебе. Была бы вода немного погорячее, наверное, еще бы полежал в этой лохани, но к сожалению вода холодная и находиться в ней, не доставляет никакого удовольствия. Поэтому выскочив из нее оглядываюсь вокруг и замечаю торчащее из шкафа чистое беленое полотно, видимо используемое здесь качестве полотенца. Тут же выхватив его, насухо вытираюсь и взглядом обшариваю помещение в поисках подходящей одежды для себя. Одевать на чистое тело ту дерюгу, что была на мне до купания нет никакого желания, а вокруг к моему огромному сожалению, разбросаны вещи предназначенные в основном для девочек. Тем не менее, подбираю себе чистые панталончики и натягиваю на себя. Это все же лучше, чем ходить голым, после чего набросив на плечи, какую-то кофту выхожу из комнаты и двигаюсь по коридору, заглядывая во все комнаты, встречающиеся на моем пути. В одной из них обнаруживаю огромную кровать и платяной шкаф с оторванной и перекошенной дверцей. На самой кровати не осталось никакого белья, даже матрац лежащий на ней неестественно вздыблен и взрезан ножом из-за чего по комнате разбросаны клочья ваты. Видимо дом принадлежал какому-то богатому человеку, обычно матрацы набивают сеном или соломой. В самом шкафу остались кое-какие вещи, принадлежащие раньше мужчине, поэтому недолго думая, подбираю себе неплохие штаны и рубаху. Правда и то и другое несколько великовато для меня, но это не беда. Штанины тут же подворачиваются до нужной длинны, а рукава просто обрываются. Надев, а себя все найденное и перевязавшись в поясе найденным куском ткани, чтобы удержать штаны, продолжаю своё исследование. Теперь, когда я немного одет можно обратить внимание и на что-то другое. Хотя если найдется одежда более по размеру, тут же поменяю ее. Мой взгляд падает на огромные ножницы, лежащие возле зеркала, вделанного в стену. Взяв их в руки грубо кромсаю свои длинные волосы, ничуть не заботясь о красоте. Просто стараюсь сделать их насколько возможно короткими. После покрутив головой решаю, что стрижка мне вполне подходит, даже несмотря на то, что кое-где волосы выстрижены почти до самого черепа, а где-то остались неподстриженные куски. «Вырастут сравняются!» — решаю я и отбросив в сторону ставшие ненужными ножницы продолжаю свое путешествие по дому.

Дом, в котором я нахожусь довольно просторный и вскоре я набредаю на еще одну комнату, принадлежащую скорее, всего мальчишке моего возраста, во всяком случае одежда которую я там обнаруживаю подходит мне гораздо больше, чем та что сейчас на мне. Тут же разоблачившись я натягиваю на себя не новое, но чистое исподнее, поверх которого идут плотные серые штаны с кожаными вставками на коленях и заднице. Поверху одевается чистая синяя рубаха, и такого же цвета, как и штаны — куртка, с кожаными вставками на локтях и груди. На пояс находится кожаный ремень с тонкими завязочками, а на ноги, чуть великоватые мне сапожки, из коричневой кожи. Осталось только найти шляпу, которая тут же обнаруживается в одной из коробок. Оглядев себя в небольшом зеркальце, найденном на столе, невольно восклицаю: