— Не перебивай. Что нужно для того, чтобы грабить соседей?

— Воины!

— Воины! — передразнил меня Альфонсо. — Не воины, а армия! Слышал ли ты о Иосифе Флавии?

— Нет!

— Так слушай! Это был иудей, и весьма хитрый. Так вот, когда иудеи подняли восстание в Иудее, во время правления императора Нерона, тот послал туда полководца Веспасиана. Надо сказать, что сам Веспасиан был сыном погонщика мулов. И это низкое происхождение, однажды, даже спасло ему жизнь!

— Это как?

— Он заснул в театре, когда Нерон играл на кифаре. Император, который считал себя великим артистом, был этим страшно оскорблен. А в те времена, и за меньшие прегрешения можно было лишиться жизни. Ну и хотел его казнить по закону об оскорблении величия римского народа. В его — Нерона — лице. Но тут его выручил один из придворных — Петроний. Это был не злой человек, который пожалел незадачливого полководца. Петроний заявил, что Нерон сам виноват, что Веспасиан заснул.

— Это почему? — удивился император.

— Потому, что ты своей игрой, как божественный Орфей, смиряешь грубые чувства животных! Вот ты и усыпил сына погонщика мулов! Что с него взять!

Разумеется сравнение с самим Орфеем, очень сильно польстило, падкому на такие вещи, Нерону. Тот смягчился. Наказывать Веспасиана не стал, и отправил его в Иудею. А там вспыхнуло восстание. Веспасиан стал его подавлять. И вот они стали штурмовать иудейскую крепость Моссаду. Когда оставшиеся защитники поняли, что крепость падет, они решили, чтобы не сдаваться в плен к римлянам, покончить жить самоубийством.

— А почему бы им не погибнуть было в бою, вместо того, чтобы убивать себя? — спросил я.

— Кто их, христопродавцев, поймет! То ли у них силы иссякли, то ли оружия не было, то ли, бой с римлянами, которые подвели огромную насыпь к стенам крепости был равен самоубийству. Так вот, осталось их там два десятка. А их религия запрещает им, как и христианам, самоубийства. Поэтому, они бросали жребий, и закалывали кинжалами друг друга. Случайно ли, но я склонен к предположению, что путем жульничества, последним живым защитником Моссады остался именно Иосиф Флавий, который и командовал гарнизоном. И как ты думаешь, что сделал это хитрец, оставшись один?

— Зарезался сам!

— Ага! Ищи дурака! Он сдался Веспасиану, сразу заявив, что тот станет римским императором!

— Он был провидцем?

— Думаю он, как и все иудеи, был очень умным и хитрым! Предсказывая, что Веспасиан станет императором, то чем он рисковал? Его должны были убить, так как римляне пребывали в гневе на него за отчаянное сопротивлении! Но после такого предсказания, его оставили живым. Он, к слову, помогал потом римлянам покорять своих соплеменников и жил в Риме, когда его предсказание сбылось.

— Очень интересно, но какое это имеет отношение к дороге? — не понял я.

— Это имеет отношение к римской армии. В своей книге, Иосиф Флавий писал о римской армии. Что это главное изобретение Рима, сделавшего его повелителем почти всего мира! Один римский легионер уступал в бою варвару, например, галлу. Центурия легионеров могла на равных сражаться с сотней варваров. А вот римскому легиону было все равно, сколько против него воевало варваров!

— Но ведь римляне терпели поражения тоже!

— Конечно, но это были либо нападения из засады, как в Тевтобургском лесу, когда германцы разгромили шесть легионов Луция Вера, либо глупость полководца, когда парфяне разгромили легионы Красса. Говорят, император Октавиан Август бился головой о стену и кричал: «Вер! Верни легионы!» — рассмеялся испанец.

— Так, а что про дороги?

— Дороги были нужны для того, чтобы легионы Рима, в самое короткое время, могли прибыть туда, где они были нужны. Ты заметил особенность этой дороги?

— Какую?

— Она ровная! В вашей дикой Московии дорога повторяет все изгибы местности! Она поднимается на холм и опускается вниз.

— Да, это верно.

— Что в этом верного? Видишь, в Италии тоже полно холмов. Если легион будет карабкаться: то вверх, то опускаться вниз, солдаты устанут! Поэтому, когда римляне строили дороги, они прорезали холмы и делали насыпи в низинах, чтобы дорога была ровной все время!

— Точно! — согласился я.

— Воистину, древние были мудры, хотя души их пребывали во тьме язычества! — вздохнул испанец. — Смотри по сторонам, начинается!