Ну да, в чем прав — в том прав. Ева еще немного покрутилась, поглазела по сторонам, но ничего интересного не обнаружила. Были, конечно, роскошные качели справа от нее, даже с очищенной до них тропинкой, но идти и морозить на них жопу не хотелось, как и просто оставаться на улице. Потому что такие/не такие глаза не видели ничего необычного, ничего объясняющего поведение Адама. Так-то оно и понятно: раз Сапольски не объяснил, то ей-то куда соваться?

— Идем обратно? — заметив разочарование у нее на лице, предложил Змей.

Ева кивнула и взяла его за подставленный локоть.

— Не спросишь?

— А вы разве ответите честно?

— Отвечу.

Она задумалась. С чего ей вдруг не верить? Если Змей попробует соврать, проведение его уличит, как тогда Адама, когда мальчишка рассказывал о своей предыдущей жизни.

— Что с ним не так?

— Совесть мучает, — Змей снова пожал плечами, точно так же как это обычно делал Адам.

— От угрызений совести люди в лихорадке не бьются!

— Нормальные — да.

«А Адам — ненормальный!» — обрадовался «голос разума», и Ева пожалела, что его нельзя пнуть.

— И чего он такого натворил? Стоп! Давайте сразу сговоримся, что вы не будете заводить шарманку про мое убийство в прошлой тушке. Оно вон всего лишь пересадкой души оказалось, так что не считается. Это все из-за погибшей жены, да?

Нет.

Ответная улыбка была грустной и совсем неядовитой.

— Ту смерть он целиком и полностью проработал. А вот от своей недавней ты совершенно зря отмахиваешься. Но не будем, так не будем.

— И?

— И еще он гордый. Патологически. Сам таким был, знаю, о чем говорю. И гордость эта мешает ему просто попросить прощения, а ведь порой только это и требуется.

— И?

— И, — Змей грустно усмехнулся и, прикрыв глаза, качнул головой.

Она почти возмутилась, но провидение оказалось быстрее.

Искупление.

Искупление? Этот дурак сам себя терзает в надежде на искупление? Вместо банальных извинений, которые вполне были бы приемлемы?

— Идиот!

— Именно, милая. Именно что идиот. Так ему и скажи, как вернется. Может, хоть тебя послушает.

Разочаровательная прогулка требовала повалиться на кровать прямо в верхней одежде и обуви. Как бы здорово это было! Как по-детски… Из-за последнего Ева разулась у двери и, оставив ботинки там, потопала в гардеробную. Переодеваясь, все пыталась себя уговорить, что, может, дело просто в Змее — на него ее способности всегда плохо реагировали, взять хотя бы ложную идею с подселенцами. Гулять стоило с Адамом! Или папкин рок-н-рольщик дурит почем зря, а она, идиотка, повелась. Ева нахмурилась отражению в зеркале: больше красной клетчатой рубашке с зачарованной пуговицей, обнаруженной поверх футболки, чем сделанным выводам. Нахрен! Хватит с нее волнений за других и внезапных привязанностей! Столько лет без них прожила — и сейчас обойдется!

Новая книга в голову лезть не хотела — там и так не протолкнуться от мыслей, сбивающихся к одному и тому же вопросу: что такого понадобилось мальчишке от Люцифера, раз он поперся на встречу к павшему, несмотря на то что тот однажды пытался Адама убить? Добавить сюда откровения Змея про чрезмерную гордость, то получается, самоубийственная вылазка совершалась не ради себя любимого. Черт! Неужели ради нее?..

— Блин! Да я сама его убью! Даже если придется сначала воскресить!

— Не поняла команды, — откликнулась Шемеш, останавливая воспроизведение аудио.

— Можно подумать, я поняла, — отозвалась Ева. — А вообще, выключай шарманку — бумажную почитаю.

Подарок Адама немного пугал, потому до сих пор оставался нераспакованным — она боялась, что содержимое ей не понравится, и это будет нехорошо по отношению к мальчишке, бывшему таким оживленным, когда уходил его получать тогда в торговом центре. И даже недавняя стычка в медблоке ничуть не оправдывала предчувствие разочарования.

«Да ладно тебе! — подбодрил „голос разума“. — С кофе тогда ж угадал. Вдруг и здесь тоже?»

Пакет лежал в кресле у окна, в том самом, где сидел мальчишка в день, когда они ходили в библиотеку. Не потому, что она догадалась о наличии там бумажных книг, не потому, что ждала замечания Адама, когда тот зайдет выполнить обещание по книгам электронным. Просто там было самое заметное место, должное всякий раз попадаться на глаза, дабы усовестить и заставить хотя бы распаковать. Ладно, можно считать, будто так оно и случилось.

Ева прошла к нему, взяла в руки, раздумывая, не занять ли ей кресло, но в итоге вернулась на кровать. Минуту спустя содранная клоками оберточная бумага полетела на пол, открывая знакомую обложку с двумя девушками — блондинкой и рыженькой, стоящими друг к другу лицом и соприкасающиеся ладонями. «Творцы» гласило название, выделяясь золотистыми тиснением под пальцами. Та самая книга, которую она читала в день своей смерти… И почему ей не кажется, что имеет место быть попытка попросить прощения? Ведь Адам вполне мог решить, будто это одна из книг ее электронной библиотеки… Из-за недавнего разговора со Змеем? Нет, не то чтобы… Адам, скорее всего, пытался всучить что-то из своей любимой подборки.