— Вы должны знать — есть те, кто сражается против захватчиков, и никто из нас не собирается отступать. Просто дайте нам время, и столица снова будет в безопасности. Позаботьтесь о своих родных и близ…

Закончить фразу ему не удалось — снизу уже доносился грохот множества сапог, а где-то поблизости от здания администрации раздались взрывы.

— Пожалуй, мне пора! — граф усмехнулся и подмигнул в камеру.

С этими словами Добрынин поднял окровавленную биту и с удовлетворением на лице устремился навстречу непрошеным гостям.

Наконец-то я снова еду и слушаю музыку. Отбивая ритм на руле и поглядывая на окровавленную биту рядом, я насвистывал мелодию себе под нос. Ведь перед этим я заехал в Администрацию и зачистить её от захватчиков. Дело в том, что там стояли ретрансляторы и прочая фигня, глушившая все остальные вышки в округе. И получалось, что я не мог нормально послушать шансон — куда ни переключи, везде трепались враги. А я на дух не переношу, когда мне кто-то мешает слушать мою музыку в машине.

Теперь, наслаждаясь душевной песней про бескрайние леса родимой Родины, можно спокойно ехать во дворец. Я уже знаю, какой дорогой туда двинулись Распутины. Правда, подозреваю, что от неё уже ничего не осталось — логично предположить, что их постараются задержать и прикончить.

Однако, это кратчайший путь, так что я свернул на нужный маршрут и с мрачным любопытством наблюдал, как мир катится в тартарары. В небе виднелись огненные столпы от взрывов и магии. Улицы пустовали, а на обочинах валялись перевёрнутые тачки. Пепел, гарь и запах крови царили в воздухе. В общем, словно обычные серые выходные после празднования Нового Года.

Я откусил кусок шоколадного батончика, позаимствованного у одного из поверженных противников, и принялся медленно жевать. Затем открыл банку газировки, но успел сделать лишь глоток, когда пришлось резко затормозить, расплескав половину содержимого. Сука, только этого не хватало. Я вглядывался в происходящее впереди.

На дороге разворачивалась мерзкая сцена. Холёный мужик с зализанными волосами, дымя сигарой, возвышался над распростёртой на асфальте женщиной.

Брюнетка в разорванном белом халате лежала, дрожа от ужаса. Слёзы прочертили чёрные дорожки туши на её бледном лице. Вокруг них кружили несколько амбалов в смокингах — личная охрана этого аристократического выродка.

— Не зли меня, — процедил зализанный ублюдок, расстёгивая ремень. — Мне нужно выплеснуть энергию после битвы.

Охранники в тёмных очках загоготали, как стадо гиен. Женщина затряслась ещё сильнее, её грудь вздымалась от рыданий.

— Отошли от неё, — произнёс я, поднимая дверцу своего автомобиля.

Их внимание мгновенно переключилось на меня. По их лицам было видно, что они ожидали, что я просто объеду эту сцену, не задавая вопросов.

Но они просчитались… И эта ошибка станет для них последней.

— Ты кто такой? — тявкнул один из охранников, делая шаг в мою сторону.

— Проблем захотел? — процедил зализанный, поворачиваясь ко мне всем корпусом.

Я не стал тратить слова на ответ. После предателей больше всего на свете я ненавижу насильников. Для начала отвлеку шавок в смокингах, а потом займусь их боссом. Щелчок пальцами — и у телохранителей один за другим зубы начали медленно, с хрустом, тянуться к земле. Каждый зуб ощущался как свинцовая гиря. По сути, это была экзекуция похлеще вырывания зубов без анестезии. Затем я добавил к этому ещё и ногти, которые под действием усиленной гравитации безжалостно выдирались. Адская боль пронзала каждую клетку их тела, а ведь это была лишь разминка перед настоящим представлением.

Напомаженные ублюдки в смокингах рухнули на асфальт, корчась и воя от боли. Их босс-аристократ даже не вспомнил о своих спущенных штанах — настолько его парализовал шок.

— Да я сейчас тебя… — он попытался активировать свою магию, но судьба распорядилась иначе.

Я направил поток своего Дара ниже его пояса. Насильник взвыл от боли на такой высокой ноте, что у меня заложило уши.

— Я-я граф, — прохрипел он сквозь слёзы и сопли. — Граф Строганов, ты не посмеешь…

— Да мне пофиг, кто ты, — отбросил я всякие церемонии. — Я даже не собираюсь выяснять, на чьей ты стороне и какой имеешь вес. И так очевидно, что по жизни ты — кусок дерьма.

Я обхватил его голову своей лапищей — а она у меня такая, что при желании можно крошить не только арбузы, но и черепа. Что я, собственно, и сделал — влил энергию в пальцы, и в следующее мгновение раздался хруст. Его черепушка разлетелась, как перезрелый помидор! Для таких, как он, это самая подходящая смерть. Его обезоруженным телохранителям я методично раскроил «кабины» битой. И, кажется, девушке это зрелище даже пришлось по душе.

Она кое-как застегнула остатки разорванного халата и, утерев слёзы, протянула мне дрожащую руку.