Тут же подоспела императорская гвардия, вернее, её жалкие остатки. Командовал ими начальник гвардии. Они окружили государя полукругом, и начальник, осмотрев его, снял шлем и произнес.

— Теперь понятно, почему Его Императорское Величество не использовал свой дар в последние годы. Мудрое решение — последствия слишком опасны. Ведь сейчас он мертв из-за этого дара.

— Да успокойтесь вы, — привлек я его внимание. — Император, если что, ещё не умер — рано хороните. Собирайте людей, возвращаемся домой. И объявите наконец народу, что победа за нами!

Сам же я рухнул спиной на землю и уставился в сизое небо. Уф… Устал… Сейчас бы Викулиной запеканки…

Шесть месяцев спустя

Я стоял со скучающим видом в деловом костюме — никогда не питал любви к официальным мероприятиям. Под руку меня держала Викуля в шикарном голубом платье. Мы находились в Императорском дворце, который полностью отстроили заново. Выглядел он даже лучше прежнего. Но всё, что мы здесь пережили, явно того не стоило…

— Дорогой, тебе правда здесь не нравится? — Вика лукаво взглянула на меня.

— Если честно, я бы предпочёл сейчас быть дома с женой и гладить ей живот, — мой взгляд опустился на округлившееся пузико Вики. И нет, этот живот не от пива или чипсов…

Жена мило улыбнулась и погладила мою руку. Мы с ней присутствовали на важном мероприятии, где собрались аристократы не только из Империи, но и из других государств. Но меня они мало волновали — главное, что здесь была моя сестра и отец Вики. Мы уже перекусили на фуршете и теперь собрались перед сценой, где Пётр Александрович начал выступать перед тысячами камер, транслирующих его речь в прямом эфире.

Однако его слова были для меня предсказуемы. Он говорил о восстановлении Империи после войны, затронув все сферы — экономику, культуру, военное дело и прочее. Затем перешёл к радостным новостям и объявил, что один аристократ достиг S ранга. И мне пришлось слегка подтолкнуть сестру вперёд и шепнуть ей, чтобы не трусила.

Эта болтушка сейчас смущалась и с порозовевшими щеками вышла к микрофону после приглашения Императора, представившего её как аристократа S ранга. Я был горд за неё и рад — ведь тренировал её лично все эти месяцы.

Вика слушала речь Машки, а я думал, глядя на жену, что наконец-то смог перед кем-то раскрыться полностью. Вика теперь знает всё про меня и про мое прошлое. Так что со мной самые верные люди, от которых нечего скрывать — жена и сестра.

О других же членах «семьи» даже говорить не хочется. Матери, отца и братьев с нами не было, и это к лучшему. Мы оборвали с ними связь полностью, и на то были веские причины. Маша рассказала мне всё, когда мы увиделись с ней… Во время войны она втайне просила родителей помочь нам и Империи в сражениях против врагов. Сказала им прямо, мол Российская Империя — и их дом тоже, как они могут стоять в стороне?

Своим же ответом те перечеркнули последние остатки нашего терпения. И больше у нас ничего общего с ними нет. Они заявили, что у них теперь новый дом, и он гораздо лучше. Вот такие дела…

Но хватит о грустном — Машке уже вручили награду, и я аплодировал вместе со всем залом.

— Молодец, хорошо держалась! — похвалил я сестру, когда она, сияющая от счастья, вернулась к нам со сцены.

— Да, я такая, — кивнула она и вдруг дёрнула меня за рукав. — О, смотрите, Распутиных на сцену вызывают!

— Вижу, — я помахал другу, и он на ходу, сцепив руки над головой, ответил мне приветствием. — Сейчас ему орден за героизм вручат, как и всем членам его рода — они проявили себя настоящими героями.

И я оказался прав — через пару минут Император уже прикреплял на их груди ордена, а зал взорвался аплодисментами. Да и дальше чествовали ещё немало героев, и нам пришлось долго наблюдать за этой церемонией.

— Напоследок хочу объявить, — заговорил государь, когда у всех уже руки болели от аплодисментов, — что я выбрал, кого назначить на должность нового судьи.

В зале мгновенно воцарилась тишина. Все с любопытством запереглядывались, а кто-то с тревогой и волнением. Я же кивнул Императору и направился на сцену.

— Прошу любить и жаловать, — Пётр Александрович указал на меня рукой, а затем приобнял за плечо, — Добрынин Добрыня Валерьевич — герой войны за Империю и наш новый судья!

— Благодарю, Ваше Императорское Величество, — государь передал мне микрофон, и я окинул зал тяжёлым взглядом. — Думаю, вы все меня уже знаете. А значит, можете не сомневаться — судья у Империи не будет номинальным. И если кто-то задумает переворот, я уничтожу ваши имения вместе со всем прочим. Это касается всех заговорщиков и тех, кто попытается строить козни против Империи, — мой голос звучал жёстко и уверенно. После короткой паузы я продолжил. — И я не искал эту должность — она сама меня нашла. Но раз уж я здесь, то свою работу буду выполнять как следует. Надеюсь, это всем понятно?