Волос (Вадиму). Помог бы, фраер! Тащи хлеб, посуду... (Не дождавшись ответа, сам приносит из кухни тарелки-стаканы, режет колбасу) Блатарь хренов!..

Михеич (подставляет стул к столу, садится, указывая жестом Валерии и Вадиму). Ну, подсаживайтесь... (Важно, раздумчиво) Вот, парень, и срок подоспел. Садись, садись... Давай-ка выпьем, да приступим.

Вадим берёт второй стул, садится чуть в стороне от стола. Валерия остаётся в кресле. Волос притаскивает с ворчанием табурет из кухни, садится, наливает в три стакана.

Вадим. За угощение благодарствую, только я чаю уже напился, так что, господа-товарищи, давайте ближе к делу.

Михеич. Вон оно как... (Берёт свой стакан, чокается с Волосом, выпивает)

Волос. Ишь, фраер, на понт берёт - перо, видать, в бок захотел!.. (Глотает)

Вадим (Волосу). Знаешь, родимый, у меня за плечами психушка, двадцать лет пьяного угара, две попытки суицида... (В тон) Так что за базаром следи, фраер!..

Волос (щерится). Чё, базарила, жизнь-копейку на кон ставишь?

Вадим. А вы, молодой человек, помните, что ещё Гуссерль был не совсем прав, утверждая, будто жизнь есть существование? Не вполне согласиться можно и с Кьеркегором, считавшим жизнь выше существования. И уж совсе-е-ем не прав Ортега-и-Гассет, отрицавший жизнь вне существования. Мне кажется, всё же ближе к истине Монтень и наш блаженной памяти отец Павел Флоренский, которые утверждали: жизнь есть жизнь... (Проникновенно) Надеюсь, вы согласны?..

Михеич (жуёт задумчиво кусок колбасы, хрустит огурцом) Ну, ладно, хватит дурить! О деле, так о деле. (Вытирает руки о штаны, достаёт из барсетки лист бумаги, разворачивает, кладёт на край стола к Вадиму, показывает пальцем). Вот здесь вот напиши-ка данные паспорта своего да распишись - боле ничего от тебя и не требуется. Да, ещё ключи вынь да положь. А денежки твои - вот они, в сумке у меня, щас и получишь.

Вадим. Нет, многоуважаемый Иван Михеевич, это ВЫ сейчас денежки от меня полyчите. Вот они - двадцать тысяч рублей ноль-ноль копеек. (Выкладывает деньги из кармана) Весь мой долг... Извольте принять.

Волос пучит буркалы на Вадима, потом на шефа, рот раскрыт. Михеич тупо смотрит. Пауза.

Михеич. Как же это? А - квартира?

Вадим. А квартира моя остаётся у меня. Вам ваши деньги, мне моя квартира - что ж тут непонятного?

Михеич (побагровев, жахает кулачищем по столу). Да ты чего - шутки шутковать вздумал, гад? Квартирка уже моя и - баста! Да плевать мне на твою подпись - и без неё дело сделаем! Будет здесь кочевряжиться! Ты, парень, покойник уже - запомни! Тебе, суслику, жить-то осталось всего ничего!..

Валерия. Иван Михеевич! Вы же обещали!.. Не надо!

Вадим (развернувшись к ней всем телом). Не боись, Валерия, шакалы эти с виду только грозные, а внутри - гниль...

Валерия (отчаянно). Вадим!!!

Вадим, вскакивая, резко разворачивается, но опаздывает: рука Волоса с блескучей полоской металла в кулаке уже завершает удар. Убийца метил под лопатку, но теперь острие ножа попадает в грудь, прямо в сердце. Вадим от удара чуть не опрокидывается. Лезвие ножа почему-то во всю свою длину торчит снаружи. Волос судорожно замахивается вновь. Вадим вскидывает свою руку-палицу и обрушивает на череп Волоса, на его выпученные глаза. Волос, хрюкнув, падает на пол, сучит кроссовками, дёргается и затихает.

Вадим (бурно дыша, констатирует). Ну, вот и я стал убийцей!.. (Поправляет очки, делает пару шагов вокруг стола - к Михеичу)

Михеич (суетливо шаря в барсетке, выхватывает пистолет, дёргает затвор). Вот так, парень! Не дрыгайся! Всё равно ты теперь отсюдова своими ногами не выйдешь! Раз уж коленкор такой пошёл - я своего не уступлю... Квартира эта моя, парень, и только моя!

Вадим отступает на шаг, прикрывает грудь спасительным протезом. Палец Михеича на спусковом крючке подрагивает... Вдруг из-за спины Вадима бросается Валерия, закрывает его своим телом, разбросав крестом руки.

Валерия. Не надо! Если вы его убьёте, я всем вашим расскажу про эту квартиру! Они вам не простят, что вы тайком от них хотели! Они же сами вас убьют!

Вадим (мягко отодвигает Валерию в сторону). Не волнуйся, Валя, и не бойся. Да и вы, Иван Михеевич, напрасно нервы жжёте и пытаетесь лишний грех на душу взять. Зачем? Уберите ваш пугач, уберите, уберите! Вот посмотрите лучше интересную бумагу. (Лезет в нагрудный карман пиджака, вынимает томик стихов с дыркой от ножа в обложке. Смотрит с недоумением. Кладёт на стол. Вынимает бумагу, расправляет, протягивает Михеичу) Вот, заверенная копия дарственной. Как видите, в случае моей смерти квартира моя переходит полностью и безоговорочно во владение дочери моей, Ирине Вадимовне Не-у-стро-е-вой...

Михеич, по-прежнему угрожая пистолетом, берёт листок и, держа его на отлёте, шевеля бледными грязными губами, изучает. Опустив голову, долго думает-размышляет.

Вадим (уже совсем уверенно). Кроме того, у тёщи моей бывшей лежит пакет, на котором написано: "Вскрыть в случае моей смерти". А там - все подробности: кто, где, когда... (Поняв по взгляду Михеича, что победил) Расписочки-то верните.

Михеич (откладывая пистолет, со вздохом). Ну, что ж, твоя, парень, взяла. (Вынимает из барсетки пачку расписок, скреплённых скрепками, швыряет на край стола, кладёт в сумочку деньги, пистоль) Надо было тебя сразу кончать, не волыниться...