Ещё и шумел так, что соседи полицию вызвали, и теперь на беседу пришлось ехать. Бывший полицейский вынужден ехать в полицию для воспитательной беседы — позор-то какой… Нет, точно пора пить завязывать. Решено, с сегодняшнего дня больше ни рюмки не выпьет!

— Вам на второй этаж, в двадцать третий кабинет, — подсказал ему дежурный, возвращая повестку. Сумато молча слегка кивнул, и пошёл дальше.

— Войдите! — разрешил ему строгий голос, когда он осторожно постучал в дверь нужного кабинета. Коридор был пустой, так что в очереди ему не пришлось сидеть в ожидании, когда его примут.

— Сумато Кушито, — представился он пожилому полицейскому, сидевшему за старым, потёртым столом, заваленным бумагами, за которыми даже почти не было видно монитора.

В кабинете было ещё три рабочих места, в данный момент пустовавших, а хозяин кабинета хмуро смотрел на гостя.

— Что вы хотели, уважаемый? — поинтересовался он.

— Я по повестке. На беседу, — со вздохом произнёс Сумато, подошёл ближе, и положил на стол свою повестку.

— Точно! Это же на вас соседи пожаловались, за шумное поведение ночью, — вспомнил Ичиро, и его лицо смягчилось. Он сначала решил, что его кто-то из бывших заключённых навестил, судя по жутковатому лицу посетителя, а тут обычный пожилой человек, хоть и немного пугающий своим видом. Да и проступок у него был незначительный.

Сержант решил, что не будет его долго мучить, короткую профилактическую беседу проведёт, да отпустит.

— Присаживайтесь, — показал он на стул напротив себя.

— Спасибо! — осторожно поклонился Сумато, чтобы не беспокоить свою больную голову, и присел.

— Я смотрю, за тридцать с лишним лет тут и не изменилось почти ничего, — с ноткой ностальгии произнёс он, оглядываясь, — Даже столы те же остались. Краску на стенах только обновили, да мониторы современные поставили. Столько лет прошло, а такое чувство, как будто я только вчера здесь был.

— Так вы у нас уже бывали? — насторожился Ичиро, — И по какому поводу?

— По служебному, — пожал плечами дед, — В командировке я у вас был. Я тогда ещё в полиции служил, и меня отправили к вам, как и многих других полицейских, чтобы мы помогли найти маньяка-педофила, объявившегося в Токио.

— А в итоге его помог задержать отец одной девочки, которую тот выбрал в качестве очередной жертвы! — подхватил сержант, привстал со стула, и протянул руку Сумато, — Старый ты чёрт! Живой ещё! А я, главное, смотрю на тебя, и думаю, что такие жуткие глаза были только у одного моего знакомого! Уж прости, но я и забыл давно, как тебя звали! Столько лет ведь прошло!

— Так ты тот парнишка, которого мне тогда выделили в качестве помощника? — в свою очередь подхватил Сумато, двумя руками сжимая руку бывшего коллеги, — Его, по-моему, Ичиро звали…

— Так и есть! — хрипло рассмеялся сержант, — Ичиро Икеда. Я тогда только-только из полицейской академии выпустился, и нас, молодых, прикрепили к прибывшим в Токио полицейским из других регионов на поиски маньяка. Мы же целыми сутками колесили тогда с тобой по городу. Всё мечтали найти его и поймать. Но в результате его в соседнем районе поймали. Как же его звали-то? Цутому Миядзаги, вроде?

— Да, он, — помрачнел Сумато, — Эта тварь четырёх девочек тогда убила и изнасиловала. Хорошо, что его повесили в итоге. Такие мрази не должны жить.

— Полностью с тобой согласен, — кивнул ему Ичиро, — Впрочем, хватит о грустном. Расскажи лучше, как у тебя дела? Чем занимался все эти годы? Как давно ты к нам перебрался? Я тут с внуком твоим познакомился вчера. Ну, просто копия твоя!

— Это будет очень долгий рассказ, — ухмыльнувшись, покачал головой Сумато.

— Ни слова больше! — остановил его Ичиро. Встал, закрыл дверь, и достал из шкафа две бутылки саке и две рюмки, — Понятное дело, что для длительной беседы нужна хорошая смазка для горла! Не на сухую же общаться.

Сумато лишь простонал при виде бутылок, но отказываться не стал.

Я прекрасно слышал, как соседка звала меня, но оглядываться и возвращаться не стал, отправился на пробежку. Свои планы я менять не собирался. Обещал, что буду каждый день перед ней извиняться? Так и сделаю. И пусть из-за этого придётся вставать ещё раньше, чем обычно, но ничего, я потерплю.

Ну, а что мне с ней было делать? Не бить же? Я долго думал, как ей отплатить, и решил просто… извиниться. Вот только извиняться я буду много раз, и делать это ранним утром, чтобы она как следует впечатлилась моими извинениями, просыпаясь каждый день в шесть утра. Посмотрим, надолго ли её хватит. Это Япония. В шесть часов вечера тут мало кто с работы уходит. Работники почти каждый день вынуждены находиться допоздна на своих рабочих местах, и не могут уйти, пока не уйдёт их начальство, так что нередки были случаи, когда люди вынуждены были находиться на работе до десяти — одиннадцати часов вечера.

При таком режиме работы вставать в шесть утра — это настоящая пытка.

— Ты чего так злобно ухмыляешься? — вырвал меня из зловещих размышлений голос Мии, — Аж в дрожь бросает. Уже несколько человек, бегущих тебе на встречу, во дворы свернули. Хватит уже пугать всех! Такое чувство, как будто ты кого-то убить замышляешь. Сразу говорю. Если что — на моё алиби можешь не рассчитывать!

— Ну, вот. А ещё в друзья ко мне набиваешься… Ты наоборот должна была предложить мне помочь спрятать тело, и взять всю вину на себя, если что!