Симулятор князя? Антон попал в Древнюю Русь. Ресурсы, технологии, оборона – всё по хардкору! И он намерен выиграть. Но откуда у него Система...
Annotation
Симулятор князя?
Антон попал в Древнюю Русь.
Ресурсы, технологии, оборона – всё по хардкору!
И он намерен выиграть.
Но откуда у него Система...
Русь. Строительство империи 7
Глава 1
Глава 2
Глава 3
Глава 4
Глава 5
Глава 6
Глава 7
Глава 8
Глава 9
Глава 10
Глава 11
Глава 12
Глава 13
Глава 14
Глава 15
Глава 16
Глава 17
Глава 18
Глава 19
Глава 20
Глава 21
Глава 22
Эпилог
Русь. Строительство империи 7
Глава 1
Почти осязаемая тишина повисла над долиной. Нервное фырканье коней да далекий треск костра в нашем лагере нарушали ее. Лев Скилица закончил свою речь, ожидая ответа. На лице византийца играла едва заметная улыбка игрока, уверенного, что загнал противника в угол. Рядом с ним ерзал в седле Ярополк, сын Святослава, предатель. В его взгляде читались и страх, и надежда, и застарелая обида на меня. Щенок, возомнивший себя князем. Позади них застыли их воины — византийцы в блестящих шлемах и хазары с угрюмыми лицами. Мои же люди — Илья, Ратибор, Борислав, гридни — стояли скалой, их руки не отрывались от рукоятей мечей. Они ждали моего слова.
Ну, грек, ну ты выдал. Предложение, от которого нельзя отказаться? Мысли метались в голове. Разделить мою землю? Отдать Тмутаракань? Признать этого сопляка Ярополка, который Киев сдал? Да вы там в своем Царьграде совсем берега потеряли? Думаешь, напугал своими дромонами и легионами? Может, кого другого и напугал бы, но не меня. Я видел твою хваленую силу в деле. Видел, как твои «атанатои» дохнут. Видел, как ты сам улепетывал.
Я медленно выдохнул, стараясь унять злость. Спокойствие. Сейчас нужно только спокойствие. Я чуть подался вперед, выпрямляя спину в седле. Мой голос должен прозвучать так, чтобы его услышали все — и мои, и враги.
— Слышал я твое слово, посол ромейского царя, — начал я. — И слова эти показались мне странными.
Я сделал паузу, обводя взглядом Скилицу, потом задержался на Ярополке, который от моего взгляда поежился.
— Ты говоришь о милости твоего императора? О благоразумии? — Я усмехнулся, и усмешка эта прозвучала недобро. — Какое же благоразумие ты видишь в том, чтобы отдать свою землю чужакам? Какая милость в том, чтобы предать союзников и склонить голову перед теми, кто пришел с мечом? Нет, посол. Это не милость и не благоразумие. Это трусость и предательство.
Я перевел взгляд обратно на Скилицу. Его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах мелькнуло что-то похожее на удивление. Не ожидал такого ответа?
— Ты предлагаешь мне признать… законным наследником… вот этого? — Я махнул рукой в сторону Ярополка, не удостоив его прямого взгляда. — Щенка, который продал свой город, Киев-матерь городов русских, за твои лживые обещания и ромейские побрякушки? Который впустил врага в дом отчий и смотрел, как режут его людей? Таких на Руси сажают на кол, посол, а не на княжеский стол! Его род велик, спору нет, но он сам опозорил имя отца своего, Святослава Храброго!
Ярополк дернулся, лицо его исказилось от злобы, он что-то забормотал, но Скилица предостерегающе поднял руку, останавливая его.
— А твое предложение, Скилица, — продолжил я, снова обращаясь к византийцу, — о разделе земли русской, о сдаче Тмутаракани… это бред труса, боящегося честного боя. Ты стоишь, окруженный хазарами, под прикрытием своего флота, и предлагаешь мне сдаться? После того, как мы разбили твоих людей под Новгородом? После того, как мы спалили логово древлянское? — Последние слова я произнес тише, но с нажимом, и увидел, как дрогнули лица в свите посла.
— Запомни, посол, и передай своему императору, — мой голос снова набрал силу. — Русь едина! От Ладоги до Черного моря, от Карпат до Волги — это наша земля! И мы никому ее не отдадим и делить ни с кем не позволим! Мы народ вольный и кланяемся только своим богам и своему закону! А предателям, кто бы они ни были, какой бы знатный род за ними ни стоял, — у нас один приговор! Смерть!
Я выдержал паузу. Мои воины за спиной стояли неподвижно, только крепче сжали оружие, выпрямили плечи.
— А что до союзников моих, печенегов, — я обернулся и кивнул в сторону холмов, где раскинулся лагерь Кучюка, откуда доносился неясный гул. — Они здесь по моей воле! Хан Кучюк — мой союзник, и мы пришли сюда вместе, чтобы вышвырнуть вас с нашей земли! Русь не торгует своими друзьями и не бросает тех, кто пришел на помощь! Мы стоим плечом к плечу, и горе тому, кто встанет у нас на пути!
Я снова посмотрел на Скилицу. Его лицо было каменно-спокойным, желваки на его скулах напряглись. Он все понял.
— Так что забирай свое щедрое предложение, посол, — закончил я твердо, — забирай своего «законного наследника» и убирайся. Передай своему императору, что Великий князь Антон мира на таких условиях не примет. Если вы хотите войны — вы ее получите прямо здесь и прямо сейчас, если пожелаете. Мы готовы.
Слова повисли в воздухе. Напряжение достигло предела. Казалось, сейчас кто-то не выдержит, рванет вперед, и ночная долина взорвется лязгом стали и криками умирающих. Но никто не шелохнулся. Мы стояли друг против друга — два войска, два мира, два непримиримых врага, разделенные лишь несколькими десятками шагов и ночной тьмой. Решение было принято. Ответ дан. И назад дороги уже не было.